Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Br

Критика власти в этом журнале

С учетом того, что средний читатель приходит куда-либо уже заранее всё зная, в частности, легко обсуждает содержание текстов, не открывая их, считаю необходимым отдельно предварительно оговорить: критика конкретных «властей» в этом журнале проводится с нелиберальных позиций.

Collapse )
promo rightview february 3, 14:47 81
Buy for 600 tokens
Проблема придворной политологии в том, что она не знает никаких «элит» – в её поле зрения попадают придворные и только придворные. Под «элитной конкуренцией» на эзоповом дворцовом языке разумеется самозабвенная борьба придворных клик, которая может продолжаться до скончания веков – иначе…
Br

Священная рябь. Лейтмотив света-и-тьмы у Эсхила и Ницше (продолжение)



Нарушенное равновесие кроваво и восстанавливается встречной кровью. Классический сюжет незачем пересказывать в деталях. Агамемнон погибает, вернувшись домой, от рук собственной жены, возненавидевшей его после смерти дочери (встречное движение Геи). За него мстит его сын Орест, убивая мать – не менее кошмарное деяние, вдохновленное свыше, которое требует такого же адского восстановления, и на сцене появляется предпоследний аргумент: Эринии-Эвмениды, посланницы Земли-Праматери, богини непреодолённого, длящегося и передающегося страдания, духи рессентимента и мести, «богини темных недр земли», «ненавистные олимпийцам». В финале наступает время диалога, коммуникации, дискуссии и «культурного сознания»: суд из афинских горожан под председательством Афины Паллады, который должен решить судьбу матереубийцы, голосует поровну, однако ужасные божества ночи получают солярную олимпийскую компенсацию в обмен на Ореста. Sol Invictus освещает и эти бездны. Эринии преодолены – дочерью Зевса торжественно признаны, приглашены и включены в афинский пантеон (а через него и в европейский). К божествам, означающим вечную неизбывность зла, применён оператор культуры. Ослепляющий непреодолимый свет обращает их в камень – в камень храмов, статуй и почитания. Они выведены из тьмы, мглы и тени, откуда пришли. Отныне Аттика – их гостеприимный дом. Со всеми вытекающими отсюда обетами и последствиями. Саморазрушение и хаос конвертированы в силу полиса. В финале всё тонет в бесконечном Солнце, заливающем собой сцену и гладь моря. Но и у него есть черная изнанка.

Collapse )
Br

Небо в коробке

Даже Монтень, не совсем философ, зато почти блогер, обобщая «мудрость тысячелетий, твердит азы: философствовать – значит «учиться умирать», «готовиться к смерти». Но не вернее ли будет сказать: лучше всех тот готов к смерти, кто встретит её совершенно неподготовленным. Крылов застал смерть врасплох.

Золотому блеску верил,
А умер от солнечных стрел.
Думой века измерил,
А жизнь прожить не сумел…


Вспоминается это, автобиографично-пророческое Андрея Белого 1907 года… главным образом ради последней строки. Не сумел – не успел: пожить. Но опоздал не умереть. Нет, он не Белый, он другой. И я не знаю, до конца не понимаю, во что верил Константин Крылов. И в отличие от Белого, он умер не от солнечных стрел, а от стеснения. Ему стало тесно. Уму стало тесно. В границах, в которых он находился. В коробке. Из кости. Не слоновой, а собственной. Отёк мозга. Но стрел ему тоже хватило, только век наш какой-то другой. Не золотой. Другого цвета.

Collapse )
Br

Теория Спарты

IMG_3831

Мы описываем нечто, какую-то диковинную штучку или что? Оно вот такое и разэдакое, а, кстати, где? Где оно лежит? Это такая утопия?

Да, очень интересно изложена метафизика некоего государства, которое я называю правым. Ну и что? Приблизилось ли оно этим описанием к воплощению в реальность? Применим ли к нему онтологический аргумент?

Collapse )
Br

Что точно думал об этом Макиавелли

Как было только что сказано, «республиканский общественный строй агрессивен – это отмечал еще Макиавелли». Полезно ознакомиться с высказываниями флорентийца на этот счет, они заслуживают внимательного рассмотрения.

Макиавелли излагает упомянутую мысль так: «Города, где владычествуют народы, в кратчайшие сроки добиваются незаурядных приращений, которые значительно превышают завоевания когда-либо сделанные одним государем» (кн. I, гл. 58 «Рассуждение о первой декаде Тита Ливия»). В исключительно насыщенной идеями второй главе второй книги «Рассуждения» (она уже цитировалась) автор продолжает: «Только вольные города могут расширить свои владения и приумножить богатства. Поистине вызывает удивление то величие, которого достигли Афины всего за сто лет, сбросив тиранию Писистрата. Но еще большее удивление вызывает величие Рима, которого он добился, освободившись от царей. <…> Свободные города и земли, где бы они ни находились, как я уже говорил, следуют от успеха к успеху. Народонаселение здесь более многочисленно, потому что люди вступают в брак охотнее… Всякий обзаводится детьми, которых он рассчитывает прокормить, не опасаясь, что у него будет отнято кровное достояние. К тому же, помимо сознания, что детям не угрожает рабство, отец может надеяться, что благодаря своей доблести они станут первыми людьми в государстве. Богатство, порождаемое как плодами земными, так и делом рук человеческих, в таких республиках возрастает ежечасно. Каждый старается приумножить то имущество и приобрести те блага, которыми он безопасно смоожет пользоваться. Люди поэтому стремятся превзойти друг друга в преследовании как частного, так и общественного блага, почему и то и другое выказывает невиданный рост. Противоположное происходит в тех странах, которые порабощены, и чем жестче рабство, тем более чужды для них житейские блага. Но из всех видов жестокого рабства жесточайшее то, которое на тебя налагают республики… Цель республики – истощить и вытянуть все соки из других тел, чтобы напитать своё собственное».
Sk

Юнона и Аполлон. Между правым и левым

Юнона

Правая позиция как её понимаю я – в значении первичной презумпции, первичной константы сознания, а именно трансцендентальной самоидентификации с властью вообще – является связующим звеном властной системы, то есть по сути любой организации как таковой. Эта её роль подчеркивалась неоднократно (0, 1, 2, 3, 4, 5). Быть правым – значит быть носителем идеи власти: с одной стороны, как универсальной силы и вселенского порядка, а с другой – вот этой конкретной власти, реализованной здесь и сейчас в природе и обществе, которую («вот эту конкретную власть») её идея возводит к праобразу и источнику, к вышестоящей, ближе к ним расположенной ступени-степени проявления, к единству и конкуренции с другими единосущными элементами – то есть включает в единый властный проект и единый властный порядок. Идея власти строит государство, организуя частные проявления властной силы в систему, нацеленную на самовозрастание. Устойчивость роста этой системы определяется твердостью правой установки в её основаниях.

Об этом уже шла речь в различных текстах. Системообразующая способность правой ориентации сознания принципиальна для развиваемой здесь теории правого и левого. Правая позиция состоит в склонности к искусству обобщения частного, которое применяет платоновский эйдетический способ рассмотрения к властно-силовой действительности, позволяя ему выполнить собирающую миссию, концентрируя подобное к подобному, то есть состояться в качестве руководства к действию. Это – эйдетический образ мыслей, ставший образом действий, практика платоновского философствования в мире.

Поэтому вызывает повышенный интерес утверждение, согласно которому правая точка зрения сама представляет собой нечто одностороннее и её надлежит «консервативно» преодолеть.

Читаем тут:

Collapse )
Br

Тирания и справедливость

«Две истории не оставляют меня практически всю взрослую жизнь, начиная с института. Стенфордский тюремный эксперимент - раз, и эксперимент Милгрэма из Йельского университета по подчинению авторитету – два».

Всё, что доказывают эти эксперименты, это то, что человек – хороший актер: он способен выбирать роли и сущности, откликаясь на интересные предложения. В частности, он любит делать добро, но точно так же любит делать и зло. Как гласило полное глубокого удовлетворения признание Суллы, гордящегося своим счастьем: «Никто не сделал больше добра своим друзьям, и зла своим врагам, чем я». Это и есть счастье в восприятии знатного римлянина – полнота жизни – полнота осуществления возможностей.

Если бы те же профессора взяли тех же испытуемых и предложили им игру в благотворительность, они с удовольствием развлекались бы, творя добро. Какую из ролей считать «естественной», какую нет – исключительно вопрос произвола интерпретации и произвола экспериментатора. Древние хорошо понимали, что «естественны» обе. Но, что интересно, экспериментировали, выводя людей на чистую воду, чаще в направлении, обратном стэнфордско-йельскому.

Какими были настроения уважаемых афинских граждан времен расцвета демократии, которых платоновский Сократ успешно провоцирует на разговоры о благе и справедливости?

Collapse )
Br

Об этом стоит подумать

название или описание

Почти ровно год назад: фотографии сделаны в ноябре 2014 г.

Слова Гегеля: «Всё человеческое таково, каково оно есть, только потому, что оно произведено мышлением» звучали бы вдвойне убедительно в этом городе. «Институт Франции» создан мыслью. Королевство, которое столетиями являлось твердыней Запада, одну из своих опор обретало в Парижском университете. Сегодня, когда дела человеческие расстроены, прерваны и местами покрыты кровью, тому, как быть дальше, можно научиться, мысля и обращаясь к истокам. В тех краях достаточно высот, которые могут служить ориентирами. Но все дороги идут через них в Сорбонну.

Collapse )
Br

Лицо времени. Имидж, жажда и рамка.

В Риме в палаццо Кафарелли на Капитолии выставляется тот самый автопортрет Леонардо да Винчи, привезли из Турина до 3 августа. По такому случаю не мог не нанести визит. Хорошими фотографиями не похвастаюсь, тем более, что тут фотографировать? К оригиналу знаменитого рисунка, который так растиражирован, приближаешься с почтением и видишь бледную копию высокопрофессиональных репродукций. Шутка.

Рисунок на самом деле очень небольшой, 33 на 21 сантиметр, состояние бумаги по прошествии 500 лет вполне понятное. Но это не умаляет в нём качество оригинала, вызывающее ожидания, которые отличаются от требований к копии. Оригинал – духовен. Это что-то очень хрупкое, и одновременно жесткое, нечеткое и передающее ясность смысла.

Collapse )
Sk

Ресурсы не велики, далеко не уедешь

название или описание

Интересные тексты Павловского и Александра Филиппова на тему «ресурсов величия» по мотивам Макиавелли: http://gefter.ru/archive/14139

Филиппов обнаруживает, что наш украинский поход предпринят будто бы в соответствии с указаниями флорентийца, который размышлял, среди прочего, о том, каким образом можно примирить «знать» и «народ». Стандартно-то они в антагонизме, но в интересах обеспечения стабильности власть мобилизует и объединяет их при помощи единственно возможного для таких целей метода.

Напомню в связи с этим для сравнения одну из последовательностей мысли в этом блоге. Нация образуется способностью господствующего слоя доминировать культурно, представлять собой ценностный образец для других групп населения, что происходит, вообще говоря, когда сама власть – главное, что отличает элиту – приобретает статус ценности, статус идеи. Идея власти, возводящая её частные проявления к абсолютному праобразу (при условии правой самоидентификации с ним носителей власти), разворачивается в представление об имперском государстве. Национальное возникает вместе с имперским или даже напрямую создаётся им (правительства почти всех малых европейских государств, которые образовались у нас на глазах, черпают свою легитимность в ориентации на Евросоюз). Нации рождаются на имперских полях. (1, 2, 3)

Слова Макиавелли, которые Филиппов принимает в качестве отправного пункта своего текста, как раз и посвящены «имперским» предпосылкам национального синтеза (если абстрагироваться от рамок городской общины, что всегда приходится делать, когда читаешь этого автора). Однако в политической картине Макиавелли имеется существенный подвох, который сулит неприятные сюрпризы, если автоматически проецировать схему флорентийца в настоящее. Полезно учитывать, что Макиавелли описывает состояние дел, близкое к современному российскому – ситуацию отсутствия настоящей знати, которая, составляя партию гибеллинов, проиграла и была вытеснена условными «грандами». Вот они-то, собственно, и находятся в поле зрения автора. Подвох, остающийся за строками текста, заключен в том, что «гранды» политически проиграли «вслед за», и практически одновременно, не теряя времени, сдались те самые пополаны, отношениями которых с суррогатом знати озабочен экс-секретарь Флорентийской республики. (Но «гранды» нашли себя придворными тосканских герцогов, представляющих мировую католическую империю Габсбургов, так что для них капитуляция была более почетной.)

То есть Макиавелли рассматривает обреченную систему в предагональной кондиции и на основании этих наблюдений дает рецепты, которые почему-то не помогают. «Гранды», которые им упоминаются, политически мертвы: это наиболее существенное, что следует помнить, когда читаешь о «них» и «народе» – а вместе с ними и народ. Реальная знать появляется в пассажах Макиавелли, посвященных Франции, но видел он её только на дистанции.

Из всего этого заключение: «ресурс величия» общества, моделируемого согласно Макиавелли, уже извлечен и истрачен, то есть стремится к нулю. Рецепты, которые прилагаются к модели, рассчитаны на ложную социальную конфигурацию, а потому сами ложны. В этом и подвох. Концепты модели – «гранды» и «пополо» – экспонаты анатомического театрального дискурса, который уже ничем им не поможет. Если бы те и другие были живыми, рассуждение строилось бы совершенно иначе и не отправлялось бы от анонимной инстанции, потусторонней к участникам социального «противостояния» («раскола», «распада»), подлежащего «стабилизации».

На подвох, кстати, обращает внимание Павловский, допускающий в своем комментарии к тексту Филиппова довольно необычное для себя высказывание: «Знать, загнав народ в бюджетную клиентуру, мимикрируя под «настоящих мужиков», не уйдет ни от народного гнева, ни от Божьего суда, когда встретится с истинным претендентом. Претендент брезгливо перешагнет через цифры «путинского большинства», нагло заявив право на власть. Следовательно, и на знатность. История демократии в России закончена. Но кончится она не Путиным, а восстанием новой знати, которая выдворит «мужиковствующих» самозванцев из поместий природной аристократии».