Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Br

Катастрофа



Просто невыносимый скандал и мерзость.

Символический жест, показывающий неистинность этой текущей Франции – ей отказано в соборе. В XXI веке на ровном месте спалить такое сакральное достояние – это же какими дегенератами надо быть!

Самоубийство Доминика Веннера в соборе не помогло. Теперь сам собор совершил самоубийство. В знак того же самого протеста.

update

А впрочем надо понимать, что во Франции случались культурные катастрофы и пострашнее, и помасштабнее сегодняшнего пожара. Например разграбление ещё более сакрального для Франции места - базилики Сен Дени. И что? А ничего. Т. е. вот всё это самое, что потом было.

В последние десятилетия Сен-Дени - арабский бандитский пригород, куда ещё подумаешь, прежде, чем ехать.
Buy for 600 tokens
Мы описываем нечто, какую-то диковинную штучку или что? Оно вот такое и разэдакое, а, кстати, где? Где оно лежит? Это такая утопия? Да, очень интересно изложена метафизика некоего государства, которое я называю правым. Ну и что? Приблизилось ли оно этим описанием к воплощению в реальность?…
Br

МВД предупреждает

Первое фото – февраль, избирательная кампания Путина. На кликабельном втором баннер, который ГУВД Новосибирской области повесило на том же месте сразу после выборов. Так и висит.

название или описание

Collapse )
Br

Триумф тупого охранника

Взяли под стражу охранника, который отключил систему сигнализации при пожаре в кемеровском торговом центре. Ну, посадят его лет на надцать, признав виноватым. А что толку? Беда охранника и всех, кого он охраняет, во-первых в том, что он тупой, ему нечем думать о последствиях. И это не лечится, а разве только усугубляется отечественной пенитенциарной системой. Во-вторых – и мы говорим сейчас не только о продолжении первого – в том, что он охранник со всеми прелестями умственного комплекса данной категории населения. Заглушить нахрен сигнал тревоги – это у неё перманентный основополагающий рефлекс (связано с тупостью, см. пункт 1, но к ней не сводится). Хлебом и зрелищами их не корми, но дай вырубить сигнализацию. На всякий случай. Ручное управление форевэ.

В-третьих, комплекс охранника ныне приоритетен на российских просторах; охранники, штатно и/или добровольно тупые, у нас всюду, на каждом шагу. Они рулят во всероссийском масштабе и задают тон (отключенной сирены). Поэтому охранник, порешивший спалить вверенный объект дымным пламенем, никого оттуда по возможности не выпуская («а шоб без паники»), действовал в духе времени, согласно отродясь не читаемой Инструкции, т. е. по понятиям. Судить его за это можно, но осудить – никак нельзя. Именно потому и осудят. Точно осудят, ибо гарантом бесподобной понятийной логики на место охраны самолично прибыл архиохранник Российской Федерации.

Тут впору повспоминать, сколько раз всевозможные ТРЦ на территории России эвакуировались якобы по причине неких телефонных звонков в период осени-зимы 2017-2018 гг. И каждый раз охранники государства, как считается, обследовали каждый метр освобожденной площади в поисках угрозы. Бонбы рьяно искали. Заложонные зарубежными шпиёнами и террористами (какими же ещё, коли не зарубежными, т. е. извне внедрёнными и подброшенными? Разве террористы другими бывают?). И что в результате, оказалось? Какие бонбы, какие супостаты извне требуются мерещатся стране, помешанной на своей охране, если тут достаточно просто бросить спичку в батутной комнате и всё сгорит при охраной же услужливо отключенной пожарной сигнализации? (В «пепел», любит говаривать Димон Киселёв.)

Доблестные спецслужбы, согласно легенде, досконально изучали эвакуированные объекты в поисках опасностей. И типа просмотрели, ища вожделенную бонбу от шпиёнов, всё, что реально угрожает подведомственной публике. То, что объект не подлежит эксплуатации, что его ни разу не проверяло ответственное за пожарную безопасность ведомство – это инстанция, призванная бороться с коррупцией и госугрозами, не заметила в упор. Так дальше и будет.

Народ, с подачи своего четырежды архиохранника озабоченный миропорядком-2018, возбуждённо пёкся, как бы не пришли злые пиндосы и не… что? видимо: и не отобрали у него родной ТЦ (враги ж только о том и мечтают, шобы самим посещать ТЦ «Зимняя вишня», лишив кемеровчан этого главного завоевания развитого русского мира). Пёкся, пёкся, ну и немного перегорел. Регулярно выкликаемый Киселёвым пепел медленно оседает над охранно-торгово-развлекательной Россией.

Сгоревший объект – типовой, «системный» до самой сердцевины сути. С ним всё было как положено в РФ – иначе он и дня бы не простоял при таких габаритах (купленные охранники МЧС, блюдущие пожарную защиту, входят в комплект). Принцип лживого горемычного функционирования «системы» простой – отчисляешь куда надо бабло, тебя и не трогают. В Кузбассе с местным губернским бодигардом народа во главе (который когда-то – и даже до питерско-московского коллеги, ещё в 1997 г. – хватался за власть, обещая поставить на место олигархов, защитить простых людей и т. д.) аппетитная антисистемность этой системы доведена до абсурда (т. е. до максимума перераспределения средств). Тут путинский цезаризм умножается тулеевским, к радости счастливых жителей региона. И, однако, вожди льют тандемом крокодиловы слёзы, туша пожар недовольства. Скорбим, говорят. Накажем, обещают, всех виновных. Начиная с охранников ТЦ. Как принято в нашем миропорядке.
Br

Улюкаев не говорит, но показывает

До какой степени откаты и взятки в верхних эшелонах – норма и рутина, можно судить на примере министра экономики, которого не сочли неуместным обвинить в том, что он явился за взяткой к Сечину (фактически к самому Путину), чему даже и Ходорковский публично изумился, немного отставший от жизни. Могли бы сочинить более правдоподобную картинку для ширнармасс, если бы задумались. Но никто из сценаристов не заметил нелепости происходящего, потому что как раз для сценаристов тут всё в порядке вещей.

Если смотреть на дело отстраненно – абсурд: путинский министр шел к другу Путина требовать пару лимонов за фабрикацию документа, при том, что явно ведь у Сечина есть и помимо ФСБ способ сообщить шефу о наглых притязаниях, коли уж считать их действительно наглыми и беспрецедентными. Проблема в том, что сценаристы их, видимо, таковыми не считают. Имело место рутинное пожелание получить за подготовку бумаги согласно устоявшемуся прайсу.

Ну, можно, конечно, изобразить ситуацию так, будто Улюкаев повредился умом, утратил элементарную осторожность, и потребовал небывалого – денег от Сечина. А тот возмутился и с негодованием, что к нему смели обратиться с таким предложением, пожаловался в ФСБ. Да? Нет. Вариант не проходит. Всё выглядит так, что и берут, и дают там все друг другу привычным образом. Отказать кому-то в участии в этих процессах обмена, составляющих сущность деятельности этих людей – всё равно как публично не подать руки, послать куда-то дальше Перу или, может, и того хуже, по щеке шлёпнуть. Вот Улюкаеву и отказали, а после этого уже ничего нельзя с ним поделать, кроме как, перейдя от «а» к «б», совершенно выкинуть из колоды и физически изолировать.

Его приговорили в тот самый момент, когда отказали, обозначив посыл за пределы круга «своих». Он поехал на разборки, тут его уже и окончательно повязали – применив к нему как к удаленному вовне субъекту стандартные правовые нормы. Со стороны Сечина-Путина это, конечно, явное объявление войны. Вспоминается история 1996 г. про коробку из-под ксерокса. Но продолжение будет, видимо, другим.
Br

Никакой катастрофы

В определённых ситуациях всё, что ни скажешь, будет истолковано против говорящего. Поэтому высокопоставленные официальные ораторы, которым всё ещё есть, что терять, предпочитают темы полегче: о том, например, как плохи дела где-то у соседей.

Попробовать решил Максим Кононенко. Но, пожалуй, кто-то может счесть опыт неудачным, потому как вот что у него получилось:

"…скажу по-поводу валютного курса. Насколько я вижу по социальным сетям, ахают в основном люди, которым в 1998м году было совсем мало лет. И они не помнят, как это было. А было так - с августа и до Нового года в 1998м году рубль подешевел на 300 с лишним процентов - с 6 рублей до 21. Никакой катастрофы не произошло."

Конечно, сменилась власть (а ей ничего не оставалось после 1998 г., кроме как смениться), и что в этом катастрофического? Кононенко договорить бы мысль до продолжения аналогии и вспомнить общеизвестную истину, что вообще ведь в подобных переменах нет ничего кошмарного. Теоретически. Ну был Путин, ну, будет кто-нибудь другой, обычная ротация, один выпал из доверия и ушёл, приняв на себя тяжесть нерешенных проблем, другой заступил на смену, всё в порядке, живём дальше. Что, нет у нас больше хороших людей? Пример же Путина и показывает: есть.

И, заметим, не я на это намекаю, а Кононенко, де факто.
Br

Не простили

Справедливость восторжествовала, с дедушки Мубарака сняты обвинения в исполнении им должностных обязанностей, заключавшихся, среди прочего, в пресечении массовых беспорядков, каковые он и пытался по мере способностей прекратить всеми наличными средствами, но не прекратил. Но от судимости и лишения свободы его это не избавило. Другое обвинение, по которому приговор уже вынесен, остается в силе. Несмотря на то, что у власти, по сути, его собственная партия, а нынешний глава государства – почти полный аналог бедолги-сидельца, каким тот был лет 20-30 назад, так сказать, Мубарак в начале большого пути. Немножко посидеть (или полежать) все-таки придется. Ну и есть в этом свой символический смысл: три года тюряги – за то, что не удержал власть. Мягко, но неотвратимо. Символика приговора подчеркивается условной смехотворностью обвинения: осужден будто бы за то, что украл 18 млн $. На самом-то деле, египтянин, который за 30 лет пребывания у власти украл 18 млн., заслуживает не приговора, а памятника от благодарных соотечественников. Соотечественники уж и не помнят зла, а вот однопартийцы не простили.
Sk

В окрестностях предыдущего

название или описание

«Вводить или не вводить». На этот вопрос, который многих донимает, а для кого-то эквивалентен выбору между жизнью и смертью, не так-то легко ответить. Особенно в стиле «а я бы ввел».

Национальный археологический музей в Неаполе предлагает свои виды на проблему и её отдаленные перспективы.

Collapse )
Br

Принципы иерархии

В связи с наличием повода повторить сказанное прежде в различных местах делаю это отдельным текстом. Итак, по гегелевско-эсхиловским мотивам…

Власть в своей высоте и глубине – идея, состояние сознания, но это не всегда и не сразу осознается, исторически поэтапно достигает рефлексии и постепенно разворачивается в своей духовной сущности. У идеи власти могут быть разные степени и формы присутствия и как раз они-то и расставляют общества по вертикали, причем в самых примитивных и слабых сообществах власть предстает в наиболее наглядно-простой, неидеальной, нерефлектированной форме (они потому и слабы, что находятся низко по данной шкале). Сообщество тем выше (эффективнее, сильнее), чем выше идея власти, которой оно руководствуется, чем выше она поднялась в его умах по лестнице самосознания и рефлексии, чем в большей степени это именно идея, а не болван, божок, живой или мертвый истукан.

Там, где власть организована идеей власти в её чистой форме и представлена как аристократическое сообщество носителей этой идеи, носителей правого самосознания, можно говорить о том, что она существует как система, всеобщая ценность и правило, а не исключение из правил. Напротив, пока власть концентрируется в руках одного «сингулярного физлица», рядом с которым толпятся миллионы статистов, приучаемых к покорности, она (власть) оказывается исключением из всеобщего правила, каковым является её противоположность.

Системы, которые строятся вокруг сингулярности, несистемны, внутренне противоречивы. Они легко поддаются разрушающему воздействию извне, но в ожидании такового и сами претерпевают процесс дальнейшей деградации. Рабы, антропологически культивируемые в таких антисистемах, роняют ценностный и духовный статус власти. Аппарат, через который осуществляется власть от имени сингулярности, готовит собственных могильщиков: он производит отрицательную селекцию и выбирает наиболее лакейские, слабые, удобные кадры, но они же и подписывают ему смертный приговор. «Аппарат» настолько же очевидным образом конституируется ценностью слабости и повиновения, насколько элита (аристократия, знать) – ценностью силы и властвования.

Как технически совершается указанный маршрут самоотрицания, см. трансформацию Османской империи в направлении распада или движение туда же советского режима, особенно следует обратить внимание на кондицию правящего слоя СССР – партии, спецслужб – к 1991 г. Если коротко, то диагноз звучит примерно так: «Государство слабых. Палка скоро выпадет из рук, потому что в стране, где всё происходит из-под палки, даже палку держать становится некому». Россия находилась в поле действия данной тенденции на протяжении значительных периодов своей истории.

К изложенному примыкает вопрос о верности, также затронутый в дискуссии. Это правда, что у верности бывают разные объекты. И тем не менее, все эти объекты, по мере углубления в рассматриваемое качество, стремятся и восходят к чему-то одному. В своей сути верность – это верность самому принципу величия, которому человек причастен в первую очередь изнутри. А это значит – «в каком-то смысле» верность самому себе: не «вообще», но самому главному в себе. Да, вероятно, её следует отделять и отличать от «верности части целому», от муравьиной преданности общему организму элемента, который психически растворен в нем, то есть ментально как таковой даже не существует, от преданности дикаря своему племени, за пределами которого для него заканчивается бытие и т. д. Все эти низшие типы всегда представлены в любом социуме, но встречаются и другие.

Швейцарские гвардейцы, которые до последнего защищали Людовика XVI в Тюильри в 1792 г., безнадежно отстреливаясь от многочисленных толп революционеров, и погибли почти все, были верны королю Франции и Наварры, стран, чьего языка они чаще всего даже не знали, королю, отстраненному от власти своими подданными? Или они были верны Королю, которого невозможно отстранить? Или они были верны Верности, которая составляет важнейший принцип той «европейской цивилизации», как они её мыслили, и каковую они защищали от собственного искушения изменить своему слову – и не могли отступить от него и от неё даже под угрозой смерти? Вот вопросы, над которыми полезно поразмыслить, планируя каким-то образом распределить виды верности по ту и эту сторону границы.
Br

На смерть апологета

Вот умер Топоров, который защищал «строй и режим», может быть, хотя бы и косвенно, но достаточно эффективно, последовательно, находчиво, талантливо и агрессивно. О нём в эти дни сказано много слов, большей частью, видимо, справедливых и уважительных. Говорили люди из литературной и экспертной среды. Но ведь защищал он не газету «Известия» или «Взгляд» или даже управление внутренней политики администрации президента, но по сути именно то, что за ними стоит. К сожалению – может быть, я не прав – истинные бенефициары его текстов промолчали. Их не очень взволновало его убытие.

Ну почему бы какому-нибудь из столпов или хоть столбиков этого «консервативного государства» не разверзнуть уста и не произнести публично что-нибудь в порядке уважения к человеку, который годами на переднем крае дискуссий на свой страх и риск поддерживал легенду консерватизма, цементирующую хлипкие госустои?

Нет, на это их не хватает.

Есть заботы важнее. Смотрим твиттер державных мужей современности: Чеснакова, Рыкова. Там все кипит от азарта и восторга боррьбы. Они разоблачают фирму Навального с пустотело-звонким энтузиазмом приблизительно той же интенсивности и природы, с каким Навальный – недвижимость Собянина. У них в процессе оживленное спортивное состязание, товарищеский матч, «кубок вызова» с друзьми-соперниками – одной крови, но, поди ж ты, в трусах другого цвета. Азарт как раз и обусловлен спортивностью, то есть чистой условностью противостояния двух команд. Какие футбольные разногласия у Испании и Бразилии? Да по сути-то никаких. У этих тоже: когда результат определится, пожмут друг другу руки и поменяются майками. А пока «кооператив Монтенегро», «и врать, и воровать», ‏@SergeiMinaev: «Это странное замирание в раздумьях, когда в куче старых дисков находишь НЕПЛОХУЮ ПОРНУХУ». И другие достойные темы. (Попутно обратил внимание, что АрамАшотыч именует руководителя редакции «Известий» «глевред» – это, интересно, уже клеврет, или еще главред?) О Топорове ни слова.

А где наш бодрый знаток медийных вопросов, лучший друг прессы Сергей Железняк? Почему он не сделал, прервав отпуск, заявление, не выразил благодарность ушедшему и соболезнования семье? Хм, как же! Не видит он в этом никакой нужды. Да и не читал он ничего из статей Топорова в свою (обобщенно в свою) пользу. Зачем, он же и так знает, что прав. Почему прав, Топоров придумает, он же умный, но ведь прав, а раз Топоров это точно придумает, можно прикорнуть на лаврах, накрывшись бескозыркой . И без Топорова не беда: найдутся другие.

Или же дело в ином: в том, что не считает он эту власть своей. «Пусть кто надо, тот и выступает», думает он, кому там по должности положено. (Вот оно: различие «элиты» и «аппарата»). А по сути это одно и то же: названные причины тождественны. Проседание ценностно-смысловой сферы, перевод её в служебно-вспомогательную второразрядную категорию – это плохой признак, говорящий о слабости элиты, об отсутствии у неё будущего.

Иногда бывает, что с некой противоположной стороны баррикад всё иначе: тут всплеск смысловой активости, идеологический драйв, доходящий до фанатизма. Эта идеологизированность – оружие оппозиционного класса, который уже созрел к тому, чтобы стать властью, потому что духовно превзошел существующую власть. Но у нас этот смысловой интерес отсутствует и с другой стороны. Тут нужны интеллектуалы на роли горлопанов, копирайтеры для тактически высокоточно обусловленных прокламаций (с общим свойством: чем меньше в них смысла, тем больше тираж).

Да по такому поводу, как смерть, мог бы и «сам» Сурков на пять минут вернуться из тени и провещать что-нибудь: не про аллаха с белым рыцарем или себя любимого, а о судьбах дела, которое защищал Топоров. Красиво бы это смотрелось. Человечно и инновационно.

Завершить можно словами другого, на счастье здравствующего, консервативного фронтовика, сказанными, хотя и не в контексте столь скорбного события, но достаточно грустными: «А вообще, всё это, конечно, печально и горько. Горько лично мне, государственнику. Я пытаюсь вспомнить, когда бы родное государство реально приходило мне на помощь — и не могу. <…> Ничего не было. В лучшем случае, слепое равнодушие. Как будто меня и нет.»

Кого-то точно нет. Или уже почти нет.
Br

Пять вариантов (продолжение)

Начало.

Не станем отрицать очевидного – эволюции режима в 2012 – 2013 гг. и попыток «что-то изменить» и «как-то измениться». Если всё это подлежит критике, то с точки зрения, которая фиксирует самоопровергающую непоследовательность предпринимаемого. Этой критики власти исходя из стратегии её ценностного и политического самоутверждения, долговечной прочности и успеха (то есть её «идеи»), как раз и не хватает – не хватает самой власти в первую очередь.

Местами слышится громкое чавкающее поддакивание, но основная претензия, которая может быть ему предъявлена, даже не в том, что чавканье заглушает детали прочих звуков, а в том, что оно в принципе не функционально. Что оно даёт? Зачем оно нужно? Кого оно в чём-то убеждает? Его пропагандистская эффективность минимальна. Тем не менее наряду с обычной агитационной машиной существует загадочный придаток в облике «уполномоченных», которым нечего сообщить от себя, и, однако, чье назначение состоит в том, чтобы что-то говорить. Объясняя этот феномен, возможно, следует обратиться к наиболее специфичному моменту «игрового» пятого пункта списка программ. Поскольку практически ничто не выходит за рамки имитации, нужны участники игры, которым отводится роль поддержания серьезного выражения лица. Они – те, кто делает вид, что воспринимает всё «по-настоящему». Без них игра не так интересна.

Вклад этих геймеров тем более значим, чем труднее преодолеваемы изнутри границы «ниши № 5». Дальше я планирую перечислить причины, которые, вне зависимости от серьезности намерений, мешают воспринимать трансформацию режима иначе, чем как поверхностную и происходящую в рамках «ролевой программы». Но перед тем ещё раз напомню, что локальная эффективность технологии, имеющей репутацию успешной, может оборачиваться историческим поражением, иногда посмертным, а иногда прижизненным. Хорошая современная постановка результативна, как и всё технологичное. Но это узоры на стекле. Витринный дизайн, чье значение ограничено.

Collapse )