Category: общество

Br

А «элиты» против!

Государь захотел поделиться с сановными подданными крупицей власти. Но столкнулся с решительной оппозицией: бояре заявили смелый протест и твердое несогласие с хозяйской волей – самодержец, по их словам, не должен знать ограничений, никто да не рискнет ему перечить, и его священное желание автоматически обретает силу закона. Прочее от лукавого.

И лукавый не дремлет. Да уж: Незыгарь 23 января превзошёл себя. Годами надо было елозить людям по мозгам «инсайдами», «утечками» и «уточками», чтобы в один прекрасный момент выдать им этот перл левого конструктивизма, причем так, чтобы и message пошёл, и никто ничего не заметил и не понял. Сколько выбросов и вбросов, сколько информационных жертв – вот ради таких моментов, ради возможности в критической ситуации донести «позицию элит»: «А элиты против!» Против себя.

Насколько небрежно и наспех пишутся такого рода судьбоноски, выявляет фраза, вставленная автором канала в мифическое сознание тревожащихся «элит»: «Любая внутриэлитная конкуренция ведет к хаотизации Системы и не обеспечивает ее сохранность». Во как: аноним, сделавший себе имя на рассказах о лютой придворной конкуренции, вдруг «на старости лет» забеспокоился, как бы вдруг в России не возникла эта конкуренция и «Система» не претерпела бы ущерба. При этом речи об опасности путинских поползновений, способных, не дай Бог, «внести конкуренцию», ведутся от имени «элит» в привычном множественном числе. Будто бы самого признания множественности «элит» не достаточно для вывода о том, что они должны находиться в состоянии постоянного выяснения друг с другом своих возможностей и ресурсов – в процессе, который собственно и зовётся конкуренцией. В случае авторов канала мы имеем дело с людьми, себя непроизвольно выдающими – у них на лбу написано, что они сами не верят в свои сообщения. Но посмотреть на себя со стороны им не дано.

Незыгарь повествует разинувшим рот читателям, что разрозненные «элиты» выступили единым фронтом и одёрнули государя. За кадром остаются душераздирающие подробности бесстрашных и нелицеприятных слов, брошенных в лицо тирану. Кто именно «жестко поговорил» с вождём от имени правящих масс? Но за кадром также остаётся и основной вопрос: зачем вообще нужен «всесильный государь» «элитам», у которых есть своё мнение, способность его отстаивать и навык объединять усилия? Тут что-то не то. Россказни Незыгаря следует воспринимать как пропагандистскую туфту, а вот в рамках какой задачи, спущенной сверху, она произведена – об этом стоит ещё подумать.

«Элиты», возмутившиеся против усиления элементов парламентской республики в «системе» и требующие от вождя: «не вздумай давать нам власти, родной», вряд ли соответствуют применяемому к ним термину. Впрочем, Незыгарь всегда предусмотрительно остаётся в рамках уродского словоупотребления «элит» в множественном числе… Социальный слой, который разрушает и «хаотизирует» конкуренция, который, следовательно, загоняет конкуренцию в глубину, вытесняет её «под сукно», вообще не дозрел до состояния «элиты». Это прыщавый закомплексованный политический подросток, стесняющийся себя. Вот примерно на таком уровне пребывает и политическое мышление Незыгаря.
promo rightview march 6, 00:18 123
Buy for 600 tokens
В России не верят в суды. Не верят в институты. Не верят в чиновников. Не верят в иерархов церкви. Не верят друг другу. Не верят, что ни во что «это» не верят. Однако твёрдо верят, что через «всё это», сплошь конкретно никакое, ложное и гнусное само по себе, веет некая «правда», некая…
Br

Школа величия

«Как только замышляется какое-то Величие, так сразу у электората начинается затягивание поясов, "надо еще немного потерпеть", "весь мир против нас", "денег нет, но вы держитесь" и т.п. Поэтому, возможно, был бы более продуктивным отказ от эксплуатации конструкта Величия в ближайшей перспективе» – пишет ejhle. Это мы там рассуждаем, ставя себя на место большого руководства, что ещё надо править «в системе», если заблагорассудилось вступить в «эпоху перемен». С высказанным замечанием можно согласиться, но можно и поспорить.

Collapse )
Br

Пришёл в движение – придётся двигаться

Большинство комментаторов выражают скептицизм по поводу «реформ», объявленных Путиным 15 января. Это всё уловка, трюк, призванный создать видимость перемен при отсутствии таковых, переливание из пустого в порожнее, манёвр, имеющий целью «уйти, чтобы остаться»: примерно так пишут люди, заворожённые путинской несменяемостью и уверовавшие в начальника страны поистине больше, чем он сам верит в себя и свою команду.

Недооценивается, какую роль в запуске трансфера играет потребность уйти от проблем существующего устройства власти, то есть отредактировать его, наряду с желанием «остаться». Понимание среднестатистически вызывает последнее, хотя даже если бы у самого Путина это было и так, его аппарат не придумал бы ему ни одного способа «остаться», не сопряжённого с «переменами», болезненными и неприятными «по умолчанию». Сжирать ли Лукашенку, объявлять ли военное положение в связи с агрессией США против союзников России (спасибо мученику Сулеймани), принимать ли титул верховного правителя a la Колчак, на чём уже лет двадцать настаивает Жириновский – это всё чревато массой последствий, если разобраться.

Collapse )
Br

Тогда считать мы стали раны, товарищей считать

Bas_relief_nagsh-e-rostam_al

Иранцы – народ странный. Раненый в голову не меньше русских. Вот как можно, имея такую историю и такое духовное наследие, упереться лбом в этих шиитских мулл и осознавать себя исключительно через них?

При царях Ахеменидах персы господствовали в Азии. При Аршакидах ведущую роль играли не совсем персы, парфяне, тоже ираноязычный родственный народ. И Аршакиды, и их преемники Сасаниды сотни лет почти на равных воевали с Римом. Можно вспомнить римскую катастрофу при Каррах 53 года до н. э., пленение императора Валериана в 260 году (на фото персидский рельеф, посвященный этому величайшему триумфу Ирана над Западом) или страх, который Шапур II внушал августу Констанцию, сыну Константина. Персы придерживались тогда зороастризма, не менее революционной религии, чем ислам в VII веке, однако собственной, «национальной». Арабов они с высоты своей древней колокольни всегда презирали и презирают до сих пор: дикари же! И тем не менее пафосно машут знаменами учения, принесенного дикарями и силой навязанного высококультурному народу.

Collapse )
Br

Новогодняя метафизика



И вот у нас в России всегда так. Это видео – русская квинтэссенция. Замени в нём «самогонку» на «власть», «оппозицию», «Запад», «российскую отсталость» и другие любимые отечественные предметы-продукты любви-ненависти – ничего не изменится, и не только потому, что перечисленное не менее того соответствует дефиниции «самогонки», как её проговаривает Райкин («сами_гоним»). Ролик выражает универсальную отечественную модель декларативной борьбы с чем-либо или за что-то, которая неизменно приводит к противоположному результату. Русская борьба всегда достигает цели, обратной той, которая провозглашается. Пьянство в форме антиалкогольной кампании, шуточно изображенное Райкиным, имеет свои аналоги: издевательство над правами в форме их охраны (привет нашим правоохранительным органам), хронические скандалы с наркотиками, в которые вовлечены сотрудники ведомства по контролю за их оборотом, противостояние оппозиционеров режиму, цементирующее режим надёжнее, чем что-либо иное, защита мирных русских в Донбассе методом учреждения там зоны военных действий и т. д. Так и должно быть на почве с нашими метафизическими традициями, где любая активность наполняется токсичным левым смыслом самоотрицания. Это настолько привычно, что над этим остаётся только смеяться, наслаждаясь градациями погружения в существо предмета по мере успешного продвижения дела борьбы с ним, что так хорошо передано голосом Райкина.
Br

А вот и нет

А вообще с того, что «Запад нынче не тот», приходится начинать любой, практически, текст о современной ситуации, этим же и заканчивать. Мировой слив засчитан, сколько бы ни мельтешили энтузиасты «Илона в маске» со своей «новой надеждой». Проблема в том, что они стойко не догадываются о случившемся, не говоря о понимании того, какая логика привела к такому повороту («не туда»). Запад утратил способность выполнять лидирующие функции, точнее, сам разрушил такую способность (это и стало называться «глобализмом»: мир без лидерства, медитирующий о скрытом, тайном, конспирологическом лидерстве без форм и границ – фактически, лидерстве, вытесненном в сновидения). Кто-то думает, что лидировать – значит быть средоточием прекрасного фридом-идеализма, светлых мечтаний о свободе и процветании (как бы маркёрами локализации коих трудятся и Маск, и Безос, и прочие инновационные хиппи-миллиардеры с побережий). Эх, но это не так.

Collapse )
Br

Уважение

«Уважение» – так называется то нечто, которое обеспечивает баланс равенства и неравенства
в их взаимосвязи, обоюдный прогресс того и другого в человеческом обществе. Ибо уважение выравнивает, преодолевает пробелы и границы, пролагает коммуникацию поверх нагромождения барьеров, обстоятельств и условностей – и тем самым оправдывает и облагораживает отношения, которые заданы как отношения снизу вверх или сверху вниз.

Уважение открывает внутреннее единство сущности там, где эта сущность проявляет себя по-разному, где она дифференцируется по степени концентрации, выраженности, метафизической чистоты. Это – узревание своего в чужом, общность себя в многообразии форм в качестве ориентира.

Уважение иерархично в обе стороны – и сверху вниз, и снизу вверх, в том смысле, что иерархия (дословно «священная власть», «власть священного») им и отличается от аппаратной субординации, построенной по принципу: «я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак». Иерархия транслирует «культурное сознание» – знание о том, что начало, объединяющее людей, входящих в организацию власти (то есть власть как таковая), имеет ценность. Как раз это знание о власти как культурной ценности и передаётся по иерархической цепи – и на каждом этапе передачи соблюдается ритуал особого обращения с передающимся контентом: ритуал священнодействия.

Отдача и получение приказа – это сакральный момент, связующий того, кто его отдаёт, того, кто его получает, и сущность, на мгновение зависающую между ними. Её значением обусловлено уважение начальника и подчинённого в иерархической системе – примеры которой дают прусский офицерский корпус XIX - XX веков или французское дворянство времен Людовика XIII и Людовика XIV. (Известный мемуарист де Сен-Симон в главе о жизни Пюигильена, герцога де Лозена, того самого, который выведен в качестве антагониста в фильме «Ватель» с Депардье в главной роли, повествует, что «король-Солнце», как-то раз, находясь в состоянии крайнего гнева на этого своего приближенного, переломил и выбросил в окно трость со словами, что никогда не простил бы себе, если бы ударил дворянина – довольно показательный эпизод, если вспомнить склонность некоторых современных ему государей собственноручно лупцевать соратников.) Но в народной армии, избавленной от аристократических традиций, и хранящей как зеницу ока то самое краеугольное положение о начальнике и дураке (первое, с чем знакомили новобранцев в Вооруженных Силах Советского Союза), приказ передавался иначе, облекаясь в форму триумфа маленького человека, нечаянно обретшего славу, и норовящего сломать себе подобного, которому выпала позиция подчинённого. (Утрированно: «Э, ты, быдло, ну-ка быстро полетел исполнять, что я сказал, а то совсем урою».) В левой системе власти приказ излишен, если не унижает своей бессмыслицей и формой. Он сам себя отрицает в своём исполнителе.

Иерархия – это система культивирования уважения-подобия, ведущего вверх. Античный неоплатонический космос устроен «методом подобия»: подобие низшего высшему – его главный онтологический принцип (читаем, например, Прокла). Но последующий мир – это мир разрыва, образованный отпадением и греховностью; неподобие – его программная модель, деятельно отрицающая «подобных». Греховностью падшего творения обосновывает царь-инок Иван в письмах Курбскому наличие в нём института самодержавной, исключительной царственности не от мира сего – призванного обуздывать, смирять и сдерживать мировую скверну. В предшествующую эпоху мир сиял, проникнутый царственностью сверху донизу, от Олимпа до самой последней речушки, и ничто не могло послужить ей препятствием. Боги уважали мир, наполненный богами, мир уважал богов. А потом пришло время христианской любви, непроходимости падших и слабых.
Br

Между равенством и неравенством

Культура власти – это культура неравенства. Но и культура равенства одновременно, с учётом того, что практика культивирования власти, иначе именуемая государством, возводит власть в идею, в принцип, по отношению к которому исходно «равны» все его носители, все её проявления. Суперъекция власти создаёт супервласть, но также выравнивает стартовые позиции: усредняет, «ставит на место» тех, с кого начинается этот процесс достижения уровня сверхсубъекта. Состоятельность властных структур, несомненно, определяется этим со-стоянием всех перед величием господства – состоянием величия. В истинном смысле слова, не теряя себя, подчиняться можно только власти самой по себе – власти как таковой, властному абсолюту – не «кому-то» или «чему-то» «другому», но только «себе» же, суперъектированному в высшее, верхнему Я, властвованию, ставшему сутью, самому духу силы.

Поэтому история становления власти на Западе – это парная история её абсолютизации и равенства, её огосударствления и формирования политического общества, которая только сходя с рельсов, срываясь в никуда, зануляясь, оборачивается «равенством всех перед цезарем фюрером вождём_пролетариата», цезаристским богом или, что самое страшное, специалистом по теории равенства с кафедры американского университета. Равенство всех перед Римом или равенство всех перед королём – совсем не то же самое, что социальное нивелирование, производимое опустошающим взглядом популистского тирана, или равенство любого патологического исключения здоровому человеку, предмет назойливых деклараций либерализма.

Путин как источник цезаристской риторики в современной России выступает с эгалитарных позиций, отголоском которых прозвучало медведевское «не править, а служить» на последнем съезде «Единой России». И, однако, на выходе не получается ни равенства, ни неравенства. Страна застряла где-то в промежутке, чуждая и тому, и другому. Это неправильно – страна при надлежащей постановке вопроса должна быть не чужда ни тому, ни другому.

В частности, это просто катастрофа, насколько апологеты строя и режима не понимают самоубийственной опасности своего официозного народолюбия, вступающего в наглядное противоречие с действительностью и при отсутствии какого-либо иного уравновешивающего влияния. Впрочем, как уже говорилось, специфика строя как раз и конституирована самопротиворечием как программной метафизической первореальностью. Особенность объекта российской власти в том, что никто не знает, как к нему присоединиться с позитивными намерениями (помочь, способствовать, усилить, укрепить). Объект знаменует не состояние, а противостояние, агрессивную оппозицию, отторжение. Присоединиться можно только к его трупу – едва перестаёшь воспринимать российскую власть как актуальное жизнеспособное целое и начинаешь питаться за компанию её распавшимся, для начала в твоей собственной голове, телом. Неформальный клуб лоялистов российской власти – это посюстороннее братство присосавшихся к ней падальщиков, участников её освоения, утилизации и расхищения (иногда они пытаются изготовить из её туши консервы на зиму – и тогда считают себя консерваторами). Чтобы вступить в клуб избранных, требуется ритуально отрезать от неё кусок и зажевать. Прочие – не «посвящённые». Говорить с этим синклитом жующих и пережёвывающих затруднительно, ибо рот у них занят, а в ушах хрустит. А как ещё призвать их к разуму?

В качестве самоотторжения второго и последующих порядков фигурирует в их арсенале та самая эгалитарная риторика, потрясающая зримым расхождением с бытовой (сбытовой) реальностью современной России, однако, идентичностная до невозможности отмены. Предложение рационально отказаться от этого самоопровержения и перестать дразнить гусей будет оценено как провокационное и кощунственное, как посягательство на основы (его цель – с точностью до наоборот, отменить «посягательство на основы», но это останется незамеченным: Россия – страна вечного переворота, земля и небо тут меняются местами, так что что тут на что посягает, не всегда разберёшь; да теперь и Запад вступил туда же, в «российскую фазу»). Будет возмущённо сказано, что более наглого и враждебного поползновения русский мир ещё не видел – и это о банальной в своей очевидности рекомендации всего лишь навсего исключить себя из списка учебных мишеней.

Посоветовать российскому «Старому порядку» чуток поменьше вызывающе трындеть об egalite, инспирируя тем самым революцию – значит запороть ему всю обедню и уязвить в самое сердце. На данный момент он предпочитает жить рискуя по сомнительной формуле: «Наше неравенство имеет оправдание в неистовой самоотверженной борьбе за равенство во всём мире (где угодно, лишь бы не у нас). Если б вы знали, сколько сил российские миллиардеры отдали борьбе с миллиардерами в США…» А может это он просто заговаривается в забытье, бормочет чего-то себе под нос, одряхлев уже до галлюцинаций, воображая себя в буденовке на кронштадтском льду или всадником первой конной в рейде по деникинским тылам? Пошамкав, переворачивается дедушка на другой бочок, меняя позу, думы и дрёмы. И снится, снится нашему Людовику Шишнадцатому, что он Робеспьер… Или снова наоборот?

Культура неравенства, культура равенства: в России нет ни первого, ни второго. Хамство в ассортименте при случае являет универсальный суррогатный ответ на все цивилизационные вопросы. На эти тоже.
Br

Фейсом по фейку

Никита Исаев «фейковый оппозиционер», значит?

Предсказуемо устроено свободолюбивое российское общество. Радует своей понятливостью. «Власть» из кожи вон лезет, гонит ему в топку студию толпы критиканов и обличителей, наперебой рассказывающих, как всё возмутительно, провально, антинародно, глупо. А пипл жрёт себе попкорн: «ага, знаем мы вас; вас же власть уполномочила, иначе как бы мы о вас услышали? вот и хрен вам – назло ни одному слову не поверим, пальцем не шевельнем, задницу не оторвём». На зло кому?

«Власть», прозондировав обстановку, удовлетворенно хмыкает: фейковое общество, фейковый народ… ну что с них взять? можно дурить и безобразничать пуще прежнего, и спать спокойно.

Хоть одна революция в России или где-либо ещё обходилась без усилий «фейковых оппозиционеров», придуманных специально, чтобы «заигрывать» и «бороться с революцией»? Да они же всегда львиную часть работы и проделывают, пока «истинные» и «непримиримые» сидят, нахохлившись, по подпольям, да по Швейцариям. Заигравшись в поддельную революцию, переворачивают лодку и нечаянно совершают «незапланированное».

Два однородных левых процесса конкурируют в России: самоотрицание власти соперничает с самоотрицанием «общества-оппозиции». Кто круче, кто эффектнее себя приложит? Обе «силы» стараются наперегонки, одна плоть от плоти другой (в анекдоты о пропасти, разделяющей «власть» и «общество» в России верить не стоит – пропасть пролегает между обществом и властью, да, поскольку общество у нас левое, но не «властью», т. е. разнообразными инстанциями, укомплектованными кадрами из этого самого общества; эта «власть» не правее тех, кто её послал… «властвовать», то есть, в исконном истинно народном же понимании, воровать). Участник конкурса на аутентичность, который выйдет победителем и обставит конкурента по стрельбе в собственные ноги, двинет дальше российскую историю.

Что с того, что Исаев «сотрудничал» и «контактировал» с Сурковым, Кремлем, службами и т. п. ? По мысли истинных русских интеллигентов будет нагляднее, ежели «режим свергнут» бесстрашные, несгибаемые и непримиримые, штурмуя правительственные здания и ведя восставший народ на пулеметы? Нагляднее-то – да. Но не лучше и не хуже – никак больше. Гипотеза, что радикалы максимально радикально распрощаются с прошлым и «никогда уже самодержавие и его охранка», «эксплуатация человека», «бедность и голод» не явятся на нашу землю – ничем не подтверждается, напоминают примеры вот хоть бы 1917 – 1937 гг. Кто громче всех кричал против «самодержавия с охранкой», гордясь, что не имеет с ними ничего общего, «никогда не состоял и не сотрудничал», те потом их и переучредили. Удержались бы у власти Родзянки с Гучковыми, и то было бы комфортнее.

С Исаевым, который внезапно взял и умер, приходилось общаться. По весне сидел с ним рядом на круглом столе – внятное впечатление человек производил, хорошо выступал, и прогнозы, которые он делал по развитию ситуации в Новосибирске, подтвердились. Жаль, что в целом получилось так, что ничего не получилось…
Br

Любимая песня Пиночета

Вот послушал-посмотрел я вживую хор Сретенского монастыря. Хорош. Никон – точно Жила. Создаёт эту звуковую стихию и правит ею, и три дня спустя продолжают радовать голоса в голове признаком душевного здравия и хорошего настроения. Особенно тембром солиста Михаила Миллера – ну, вот люблю низкие регистры, басы, басы-баритоны, и всё тут. Впрочем, как и высокие.

Ради такого дела подобрел я даже к самому митрополиту Тихону (Шевкунову), куратору монастыря и хора, заядлому радетелю византийской исконности – приложил же он, однако, руку к тому, чтобы этот коллектив был известен в стране и за пределами.

Collapse )