Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Br

Чего не хочет народ?

В крупнейшей российской библиотеке на территории Азии – история, которую можно было бы назвать скандальной, хотя всё остаётся сугубо в академических рамках корректности, уважения к оппонентам и к формальной процедуре. Директор ГПНТБ Сибирского отделения РАН проиграл выборы собственной заместительнице.

Молодой энергичный руководитель, занимавший пост лидера коллектива с 2016 года, видимо, уступит место даме. Его соратники в растерянности. Человек видел свою задачу в том, чтобы подчинённая ему махина успешно вписалась в меняющееся настоящее. Когда-то культовую структуру (сколько и у меня с ней воспоминаний… конца 80-х годов!) пытались родить заново, сделать центром интеллектуальной и общественной жизни, местом комфортного уединения и яркой коммуникационной площадкой одновременно. И она действительно была на слуху последние годы. Но вот оказалось, что голосовавшим сотрудникам это не надо – они хотят, чтобы всё стало как прежде. Как когда-то: тихо, замшело и благодатно. Без гама и суеты выдаём себе книжки и горя не знаем. Кто-то ещё за ними приходит, да и ладно, на наш век хватит. Наука требует тишины.

Подробности очередного российского трагикомического кейса «передовой реформатор/инертное большинство» изложены тут. История украшена как новогодняя ёлка аналогиями со славными эпизодами проявления отечественной идентичности во множестве сфер жизни.

Внизу как вверху – или наоборот? На микроуровне дублируется социальный макроуровень, или напротив макроуровень – лишь обобщение процессов, которые идут повсеместно, где-то подспудно, где-то явно?
promo rightview november 11, 2018 03:30 4
Buy for 600 tokens
Вот о ком я хочу сказать доброе слово, так это об италийских чайках. Мне не хватает их тут, в России – этих славных горласто-парящих существ, этих и. о. ангелочков. (Если такое бессмысленное создание, как федеральный комсорг Германии Меркель, считается Ангелой, почему бы мне не величать…
Br

Сказки на ночь

В каких-то фольклорных снах происходящее напоминает сказку «Три толстяка». Мне её в детстве отец читал. Была одна из любимых. Толстяков с дворцами только не 3, а 33 в современной версии. И при них ещё у нас, конечно, дядька Черномор (великий наш князёк В. Впотёмках-Таврический), внешне обманчиво-поджарый, но из той же дворецкой серии – потрясающий за целокупный выводок богачей своим крымским жирком. И вот что три, что тридцать три или тридцать четыре толстопузых – ничему не научились, курс прежний: на свалку. Свалка на улицах российских городов, где вчера мешались в кучу омоновцы и люди, пока ещё некатастрофическая. Но товарищи толстяки верной дорогой бредут в потёмках за Черномором-Таврическим через сцену с декорациями оперы «Жизнь за царя».

Они со сказкой про троих, кстати, тоже в детстве знакомились, нынешние наши владетели металлов, нефти, угля и пр. Любопытно, конечно, ощутить себя со временем в «толстой» роли. Но ещё любопытнее обнаружить себя такими же сказочными дураками, как эти олешинские боровы. Ибо, имея всё, они не попытались сделать ничего, чтобы изменить отношение общества к себе. Они надеялись отсидеться за спиной Черномора с его безмозглым менеджментом. Думали спрятаться там, за его мощными плечами, мажа Creamом бред. Полагали, что за них всё устроит дядька и пойдёт как по маслу. Ага, и пойдёт. Туда, куда им положено, судя по тому, как трудятся эти революционные менеджеры: «Песков заявил, что на акции протеста выходит меньше людей, чем голосуют за Путина». Покряхтел в усы сановный провокатор и выдал призыв недовольным – мобилизоваться! Мало ему! Ещё надо поднапрячься. Почему-то уже хочется назвать толстячков «бедными». Хотя не будем спешить… наверное…

Была ещё одна сказка, её в детстве вообще непрерывно транслировали по телевизору, «Советский Союз» называется. Я её тоже весьма любил (и люблю). Поэтому, конечно, оценил вот это дело: «Президент Владимир Путин внес в Госдуму законопроект, который отменяет возрастные ограничения по нахождению на посту для гражданских чиновников, которых назначает президент». Мощный законопроект: наконец-то! Ну, за стабильность! Ну, за сказку, переходящую в анекдот! Ну, за нашу советскую Родину и лично дорогогогогого…. ВладимирВладимирлича, ого-го-го! Четырежды героя президентских выборов, между прочим, мечтающего ещё погеройствовать.

Похоже, Черномор точно заложил крюк с петлёй, ведя своих милых толстяков по исторической пустыне – маршрут ощутимо загибается во времена не столь отдалённые… где путешественников ждёт не дождётся нечто напоминающее о букве Г, и это отнюдь не только забайкальское курортное Гостеприимство.
Br

То, да сё



Если вдуматься, насколько это удивительно: вспоминать божественный стих Пушкина в поэтической энциклопедии русской жизни, как обычно у него (и в данном случае особенно) искрящийся и играющий «во всем шампанском блеске»:

«Вдовы Клико или Моэта
Благословенное вино
В бутылке мерзлой для поэта
На стол тотчас принесено.
Оно сверкает Ипокреной;
Оно своей игрой и пеной
(Подобием того-сего)
Меня пленяло: за него
Последний бедный лепт, бывало,
Давал я. Помните ль, друзья?
Его волшебная струя
Рождала глупостей не мало,
А сколько шуток и стихов,
И споров, и веселых снов!»

И параллельно видеть названные бренды в современном супермаркете, а потом у себя в фужерах. Парадокс! Вечный текст, по которому можно изучать красоту русского языка, проецируется нам на праздничный стол. Это ли не чудо, не божественный подарок? С Новым Годом!

«Новогодняя метафизика» на сей раз деятельно погрязает в мещанстве пушкинианстве. И слава Богу!
Br

Юбилейные вопросы



Следующий год – юбилейный у левого (*, **) отродья: оно празднует столетие славной послереволюционной жатвы. Каких выдающихся результатов отродье достигло в 1921-м? Вспоминал об этом, бродя летом по Петербургу. Им многое удалось в тот год: постреляли от души (в Кронштадте и не только) народишко, едва он вздумал вякать не по агиткам, тот самый, от имени и ради которого отродье и заявилось в историю, а ещё свели на нет двух поэтов – Гумилёва и Блока. Вот же ж удача! По поводу последних наследники красных в 2021 году должны испытывать особо глубокое удовлетворение, откупоривать шампанское и любовно наглаживать муляжи наганов.

Collapse )
Br

Узник себя

Это, наверно, очень плохо, что писателя оценивают как «солдата». Чем засвидетельствовано, что о человеке нечего сказать как о писателе – катастрофа состоит в том, что даже «друг» не сумел посмертно отреагировать на творчество «социально близкого» литератора адекватным образом. Ведь автор художественных текстов – вызыватель и заклинатель образов. Говорить о нём – значит упоминать образы, созданные им. А их нет в «речи друга». Образы остались чужды. Друг забыл над гробом, что интересного написал писатель.

Collapse )
Br

Культура и бухгалтерия

Культура сама по себе есть «культивирование себя». То есть продолжающееся и восходящее отношение жизненного субъекта к самому себе: хранение-себя-как-себя-преодолевающего во времени, селекция себя, само-утверждение-в-высшем. Культуру не хранят. Культура хранит. Она и есть: самосохранение – в высшей степени . Культура длит себя, будучи собой, «невольно», на автомате. Это цепь, которая не прерывается. Но как только начинается разговор «за сохранение культуры» – это признак того, что звенья распались, цепь прервана, культуры уже нет. И весь предмет сводится к следующему: как бы так её поудачнее погребсти, забальзамировать останки и извлечь из них «пользу». С наибольшим рвением гребут и бальзамируют, выступая от имени чучела и борясь «за сохранение», личности, от культуры вполне избавленные. «Бухгалтера» по культурному ведомству, которые совершенно некультурно лезут к вам в кошелек или в душу. Прилагательное «русский» лишь вдвойне усугубляет фальшивое и лицемерное положение бдительного чего-то там «защитника» (заодно ещё и такой же ускользающей «русскости»).

Да, можно рассматривать «культуру» цифровым образом: как не хранящее начало, но предмет хранения («знаний», то есть файлов). Но тогда это сподручнее называть «цивилизацией». И это – да, нечто, поддающееся инвентаризации, каталогизации, оцифровке, копированию и тиражированию (последнее и подразумевается во всяком целеуказании «хранения»). Как и любое прикладное «знание», рассчитанное на утилитарное применение. А вот в каком смысле может быть предметом «накопленного хранения» знание Платона или знание Достоевского? «Хранить» того и другого, «храня культуру» – это что сегодня значит? Сохранение томиков? Или текстов на флэшках в несгораемых сейфах? Что может сделать с этим бухгалтерия от культуры, даже и возведенная в ранг министерства с полномочиями и бюджетом?
Br

О чём грустит Штирлиц

Как-то это симптоматично, что Кобзон, человек, объединявший силовиков, бандитов, «творческую интеллигенцию» и множество прочих ипостасей «народа», всеобщий авторитет, звучавший отзывчиво для всех, ушел в тот день, когда его политический близнец, «политический Кобзон», впервые так явственно развенчал себя на царстве, сделал первый ощутимый шажок по ступенькам, ведущим вниз с трона. Синтез – нет, не национальный – нет, не синтез, склейка/спайка – разрушается на глазах. Недолго уже остаётся.

Ну конечно, мы все росли на нём, на воспетом им Штирлице, тогда как кто-то из молодых поколений рос на его дублёре, мастере разговорного жанра. Мы не можем его не любить: слишком много для нас всех значит чекист в мундире эсэсовца, тоскующий по далекой Руси (о чём писал когда-то). Страна застряла в этом образе, болтаясь между двумя его полюсами, второй из которых, не менее ей желанный и возбуждающий – эсэсовец в мундире чекиста.

И Штирлиц, и Кобзон указуют место встречи, которое никак не изменить. Место встречи диаметральных противоположностей, знак того, насколько здесь они у нас легки на взаимопереходы и инверсии. Близки, как соседние номера в телефонной книге кумира. Внешность, форма, мундир – условность. А сущность, как её мыслят в России, далека, чиста и неуловима.

Насколько хороша идиллия лесов и озер, журавлиных, а не товарищеских стай… Но тянет к товарищеским. В осознании этого непреодолимого влечения – та самая философическая грусть. «Штирлиц» – меланхоличный визионер сцены, на которой мельтешат чертовски обаятельные, узнаваемые, истинно народные мудаки герои: Мюллер, Шелленберг и т. д. Смотрит на неё, пригорюнившись, в лесу на траве, зависнув между мирами, и думает. Работа у них такая. Работа у нас такая. Зачем-то. Пора ехать. Куда? Туда.

Ну вот чего поэтом был Сергей Михалков, который легко мог сбацать гимн какой-угодно версии государства? Да ничего. Пустоты. Или Проханов – ему кажется, что он соловей тысячелетней российской державы в многообразии её проявлений. А на самом деле – каждый раз – соловей мельтешения очередных мудаков на сцене. Запутался он в «проявлениях». И никакого тебе леса, вот что плохо, вот о чём грустит Штирлиц. Одни деревья. Да и те дубы. В пространстве между ними что-то слышится. Поющая пустота.
Br

Размечтался

Попало вот на глаза. Лимонов пишет:

«У меня программа есть. Вкратце: в интересах подавляющего большинства населения я проведу тотальный пересмотр итогов приватизации. Устраню (вышлю из страны) крупных собственников. Национализирую, экспроприирую и просто отберу. Сверх-богатые вампиры будут обезврежены. Мелкий бизнес, - да, средний - да, национальный предприниматель, да, но всё в интересах народного большинства. Будем потакать народу. Чтобы ему, наконец, жилось хорошо. И чтобы заслужить доброе имя в веках».

Восхитительно неумная программа у революционного литератора: «Будем потакать народу, чтобы ему, наконец, жилось хорошо». Еще одному благодетелю неймётся – только что ссылался на текст о Каддафи весны 2011-го, уместно вспомнить о нём еще раз.

«Народное большинство», когда оно становится предметом вожделения, оборачивается «маленьким человеком», культивируемым и возведённым на пьедестал, где ему совершенно нечего делать. Не имею ничего против оного, пока он на своём привычном месте, но понять, почему писатель жаждет ему «потакать», невозможно. Ну, попробуй попотакать в книгах, чтобы их тираж раскупался миллионами. Не получается? Самому не интересно попсу строчить? А в политике/экономике стеснения излишни, при переходе в эти сферы желание творить дурь уже не покидает.

Тем более непостижимо, почему речи, в которых провозглашаются подобные цели, в собственных глазах автора заслуживают наименования «проповедей».
Br

Куда тянется глобальная сеть

Периодически не только Владимиру Путину, но и мне приходится писать разные умные слова на тему «куда тянется сеть»:

http://rightview.livejournal.com/16599.html

http://rightview.livejournal.com/34890.html

http://rightview.livejournal.com/51448.html

И вот это как раз тот случай, когда, в ожидании мудрых мыслей ВВП на заданную тему, снова чувствуется искушение легонько постучаться в дверь утопического будущего:

«Третья мировая война это война между онлайном и оффлайном. Когда наступит новый мир и как он будет выглядеть не известно. Знаю, что наступит он в тот самый момент, когда добившейся всего в этой жизни отец, скажет своему сыну следующее:

- Что тебе не хватает в жизни, сынок? У тебя есть все: раскрученный аккаунт, приличное количество уникальных посетителей, из рейтинга ты не вылезаешь... Ответь нам с мамой, чего еще тебе в жизни надо?»

Вполне сошло бы за эпиграф к завтрашнему (или уже сегодняшнему) путинскому тексту.

Collapse )