Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

Br

Критика власти в этом журнале

С учетом того, что средний читатель приходит куда-либо уже заранее всё зная, в частности, легко обсуждает содержание текстов, не открывая их, считаю необходимым отдельно предварительно оговорить: критика конкретных «властей» в этом журнале проводится с нелиберальных позиций.

Collapse )
Buy for 600 tokens
Мы описываем нечто, какую-то диковинную штучку или что? Оно вот такое и разэдакое, а, кстати, где? Где оно лежит? Это такая утопия? Да, очень интересно изложена метафизика некоего государства, которое я называю правым. Ну и что? Приблизилось ли оно этим описанием к воплощению в реальность?…
Br

Что от нас зависит

Из разговоров в FB.

>К сожалению, русские люди очень медленно соображают. Опомнятся только через несколько лет, когда будет уже поздно.

А, «опомнившись», что одномоментно сделают? Сей мифический акт очень интересен. У нас ведь три четверти текстов о бедственном положении дел заканчиваются этой, извиняюсь, мантрой: ну вот мы терпим-терпим, терпим-терпим, а потом настанет момент и каааак... Что? Что вы со всем этим (по сути с коллективным собой, если речь идет о социально-государственном субъекте) враз совершите?

>я делаю что могу. в одиночку взять штурмом здание министерства образования невозможно, а коллеги отказываются составить мне компанию.

Вы правы. Надо делать, что можешь. А что от нас в первую очередь зависит? Учиться системно и ясно мыслить. Если это удаётся, да ещё и получается удержаться и не увенчать картину каким-нибудь фантастическим выводом, не нахлобучить сверху реальности Ротшильдов-Рокфеллеров, план Запада по разрушению России, ТНК, которые хитроумно занимаются нашим оглуплением, чтобы поставить нас под контроль, и прочие навязчивые образы в этом роде, то уже сделан шаг к тому, чтобы вокруг всё стало понятнее и прозрачнее. Шагов изрядно еще потребуется, но, говорят, для здоровья надо много ходить. У русских главная проблема - фантазийно-неряшливый характер мышления. Сор из головы всё время просыпается в жизнь. Вот тут и мусорно.
Br

Планов громадьё

«Вообще я считаю, что К-25 и Изборцам нужно налаживать контакт и провести какую-то совместную дискуссию. Заявленная цель у обоих сообществ одна и та же. Противодействие разрушению и оккупации России. Изборцы ориентируются на охранительный сценарий. К-25 на ситуацию, когда охранительный сценарий будет сломан» – это Холмогоров.

«Изборский клуб, КМ 25, ну и скажем какой-нибудь Валдайский клуб, а также все что в пространстве между ними, это обозначение неких рамок патриотического консенсуса именно граждан страны. Вне этих рамок именно то что можно открыто называть врагами страны и народа» – а это горячий сторонник.

>«Заявленная цель у обоих сообществ одна и та же. Противодействие разрушению и оккупации России»

Объединение - это всегда хорошо. Но предтерминальная постановка цели смотрится выдумкой не от большого ума. Жаль, что кроме "как бы нам не сдохнуть" ничего достойного в качестве повода объединиться не найдено. Любое объединение радует, только не объединение доходяг. Недостаёт позитивной повестки. Предъявляется такая же подмена внутреннего внешним, как в кремлевской пропаганде. А проблему ведь на самом деле образуют не враги России (их у неё не больше и не меньше, чем у любой другой страны). Проблема - то, что делает страну слабой. А слабой ее делает не Гозман. И даже не Путин! (То всё симптомы, симптомы...) Слабость вообще не поддаётся персонификации, к разочарованию множества мечтающих принести в жертву козла. Вопить о врагах и предлагать запереть Россию в бокс, словно тяжело больного с пораженным иммунитетом, само по себе никаким образом не лечит. Нужны диагноз и способность противопоставить болезни здоровье. А если половина целителей из консилиума сами носители диагноза, но не замечают этого, то их заботами вряд ли пациент поправится.

>«Изборцы ориентируются на охранительный сценарий. К-25 на ситуацию, когда охранительный сценарий будет сломан».

- Изборцы, изборцы, вы, охранители, что делаете, чтобы защитить строй и режим от страшных угроз? У вас есть план?

- Конечно, у нас есть план, как защитить строй. Наш охренительный план в том, что мы защищаем строй, чтобы его защитить. Сущность охранительства в этом и заключается – любой другой план уже не так охранителен. А у вас, мужественные члены комитета-25, какой план?

- Мы дождемся, когда вы развалите Россию, и будем её защищать.

- Но как вы будете это делать?

- Мы будем защищать её, объединившись вокруг того, что нас всех объединяет. А нас ничего не объединяет, кроме желания защитить Россию. Поэтому мы будем защищать её, защищая её. В этом суть нашего хитроумного плана, как ее защитить.
Br

Возвращение к другому пути

Брейвик, говоря о «мультикультурализме», вынужден как-то объяснить себе и миру, откуда взялось это явление. Он возводит его к феномену левого самоотрицания «традиционной Европы». Скептицизм, с которым местные противники «мультикульти», комментируя его заявление в суде, встречают эту мысль, заслуживает интереса:

«Насчет мультикульти - сильно, а вот насчет засилья левых и марксистов вообще - ерунда редкая»;

«Да ну глупость какую-то Брейвик нес. Все НАТО собрание марксистов, ага».

Ну, конечно, пишущим это виднее: о НАТО они знают настолько же больше Брейвика, насколько абориген понимает божество своего карго-культа лучше, чем летчики и техники каргосамолет.

За этим знанием скрывается совсем иная концепция врага. Одно дело – предложить Европе найти его (вообще любую проблему) в себе, на дне самой себя. Таков типичный европейский путь искания себя в мире и мира в себе. Другое – определить врага «где-то там», вовне. На этом пути преобладает внешняя, внеидеологическая, политико-конспирологическая манихейская концепция «зла». Враг – к примеру, глобализм мирового финансового капитала, таинственная сила, контролирующая транснациональные корпорации. Или в другой, локализованной версии – «советское», которое взялось неизвестно откуда, чтобы угнетать «национальное». (Существуют теоретики, персонально ответственные за процедуру локализации.)

Брейвик стрелял именно в болезнь, которую видел через симптом, хотя его идеология оставалась антисимптоматичной (то есть, продолжая условные аналогии, она попадает в разряд «аспирина», но не антибиотиков или средств, укрепляющих иммунитет). Однако Брейвик, по крайней мере, видел болезнь как болезнь, как патологическое состояние изначально здорового организма. Мышление других вообще вне причинно-следственной логики, связующей, различая, сущность и явление. Загадочная чуждая сущность пришпандоривается ими к явлению в рамках анимизма современного типа – как нечто одушевленное, но бесконечно внешнее, потустороннее.

После чего в торжественном обете «Мы пойдём другим путём» нельзя не заметить двусмысленность. Этот другой путь может оказаться очень окольным, чуть ли не круговым, и состоять во внеисторическом блуждании вокруг да около удалённой сути проблемы, каким, кстати, и был «тот самый» «другой путь» «советскости», начавшийся много лет назад, чтобы никогда не закончиться. Но, разумеется, эти сомнения – лишь обычное злопыхательство, потому как уж если и Константин Крылов сказал «пойдём», то, значит, идущие по-другому точно не заблудятся.
Br

На полях «смыслократии», ч. 1

Почему, как сетует Холмогоров, не востребована «смыслократия»? Потому, что между «смыслом» и «кратосом» обнаружилась смысловая дыра. Они оказались внутренне несовместимыми. Предложенная версия смысла сама по себе, кратос доходит до всего сам. Если они не соединены в теории, не следует ждать их скорой встречи в реальности.

Холмогоров пишет:

«казалось, что постсоветская Россия в 90-е лишь в тяжелом нокдауне, но по своей сути фундаментально здорова. Есть мудрые чекисты, чудо-богатыри воины, боеспособные ракеты, атомные институты, лишь замершие в ожидании настоящего управленца заводы и т.д. Стоит придать всей этой временно офонаревшей от ельцинизма махине смысл и цель, стоит лишь разогнать "правозащитную" мразоту и олигархическое ворье и все зашевелится. <…> Выяснилось, что никакого поверхностного обморока не было. Была тяжелая болезнь, которая глубочайше разъела человеческий материал и социальную ткань.»

Читаем этот и другие пассажи названного автора и, фактически, видим вот что: власть, которая до того рассматривалась само собой разумеющейся данностью, ушла под знак вопроса. Она неожиданно обнаружилась в поле зрения как «самостоятельная величина» и тут же предстала как основная задача, как проект, наиболее трудный в осуществлении из всех проектов. Кого-то это удивляет. А кому-то кажется чудом даже та степень её видимости, которая ещё сохранилась в России. Например, так кажется Суркову с его божественной шуткой о чудесном ниспослании родине спасительного «счастья дуплетом».

В итоге выясняется: если что-то серьезно предпринимать, то начинать надо с власти – не со смысла, который вне её. Занимаясь смыслократией, надлежит в первую очередь придать смысл власти как таковой – и лишь уже затем ждать, когда власть сумеет придать смысл тому смыслу, который стоит в очереди на реализацию.

Прежняя гипотеза в изложении Холмогорова была следующей. Есть власть, здоровое безголовое богатырское тело. К ней по ошибке приставлен какой-то «неправильный» смысл. Но он не прижился и это хорошо. Можно подумать о том, чтобы оторвать его и приделать правильный. Тогда будет совсем замечательно.

Проблема в том, что безголовые богатырские тела быстро портятся. И видимость головы тоже не спасает.

Проблема в том, что в случае с властью не голова приделывается к телу, а тело к голове. Власть и голова – не инородные сущности: они тождественны. Власть – это идея власти, а не аппарат власти, который левые склонны отождествлять с властью, даже тогда, когда формально исповедуют консервативные взгляды.

Временно безголовое тело власти зажило собственной жизнью червей и личинок и совсем не расположено вернуться назад. Власти нет. Её предстоит создавать из ничего – как в старое доброе время.

Однако это не повод отклониться от смыслократии, это повод отказаться от смыслов, отклоняющих кратию. То, что говорилось о «либеральных брахманах», в ещё большей степени касается консервативных. Голове, неспособной придать смысл телу, место не на плечах, а в корзине. Супермаркета.

Часть 2.