rightview (rightview) wrote,
rightview
rightview

Category:

От произвола к произволу и обратно

Святенков лишний раз напомнил, что «полицейское государство» – это совсем не то, что вы думаете, когда думаете о современной России. В действительности у нас вот что: «государство произвола сильного над слабым, богатого над бедным, знатного над безродным».

Как хорошо-то сказал! Но чересчур длинно, я считаю. Можно короче. И нужно. Если мы стремимся хотя бы интеллектуально преодолеть реальность, которая у нас перед глазами.

Произвол-сильного-над-слабым… А бывает произвол слабого над сильным?

Почему бы и нет. На беззаконие одних другие чаще всего отвечают именно беззаконием. Историям о том, как «слабые» заемщики кидают банки, слабые работники нагибают работодателей, нет счета, как и прямо противоположным.

Объявление нескольких сот тысяч членов правящей партии «жуликами и ворами» тоже отдает некоторой произвольностью: этот Давид, поборая Голиафа наших дней, мечет не целясь, по площадям. И если не «партия власти», то кто у нас вообще защищен от произвола? Путин? Волна произвольных обвинений в его адрес (виноват в том, виноват в сём, виноват во всём, убил того, убил этого, всю страну убил, педофил, кабаевафил, агент госдепа, враг госдепа и т. д. и т. п.), которая множится и ширится последние годы, вполне соответствует произвольности обвинения и приговора небезызвестному сидящему олигарху. Рано или поздно эта волна произвола захлестнет и его.

Тогда, стало быть, просто «общество произвола»?

Но обратим внимание еще на два момента, продолжая цепочку отождествлений.

Социальная конфигурация «произвол-сильного-над-слабым» такова, что именно в ней раскрывается это понимание силы, вытекающее из этой слабости, свойственное этому «неполицейскому» обществу в отличие от полицейского общества и полицейского государства

Слабый на то и слабый, что «доступный произволу». Сила на то и сила – в данной интерпретирующей конфигурации – чтобы состояться в произволе. Нет произвола – нет силы. Нет слабого – нет произвола.

Понимание силы как произвола генеалогически досталось сильным от слабых. Оно обусловлено происхождением.

В этом пункте важно отследить непрерывное продолжение генеалогического процесса, который косвенно даёт о себе знать на уровне понятий даже в самом разбираемом тексте.

Слабые – это именно те, «кто подвержен произволу». Но дело обстоит не так, будто в западных обществах «слабые защищены». Теоретически в западных обществах НЕТ никаких «слабых». Тезис «слабые должны быть защищены от произвола сильных» в полной мере программирует слабость и, одновременно, силу как «произвол», воспроизводя основные концепты социальной ущербности.

Святенков противоречит себе, когда говорит о разделении общества на вымышленные классы: «Общество разделилось на господ и «быдло»… И раскол все углубляется». Классы не допускают «произвола». Произвол и классы несовместимы. Класс упорядочивает отношения внутри себя и с другим классом – упорядочивает насилие. Если «класс», то уже не «произвол», а «норма», правило, стандарт. Если «произвол», то… произвол. Что же именно? Святенков должен определиться. Сильные/слабые должны определиться. Но до этого пока далеко.

Понимающие силу как произвол никогда не сильны в историческом и социальном масштабе. Они не «класс» и не станут «классом». Но и слабые – это не класс.

Слабые – это отчужденные от себя, друг от друга, от политики и власти. Что можно сейчас утверждать про всех, практически без исключения. Даже Путин оттёрт от политики своим окружением, которое подсовывает ему вместо неё произвольный политтехнологический выбор. Под знаком произвола у нас вся страна.

Возвращаясь к словам, с которых начался этот комментарий, быть может, достаточно было бы уменьшить их длину до: у нас – произвол? Общество произвола. Общество слабых. Государство слабых.

Чтобы слабые восстали И ПОБЕДИЛИ, они должны быть сильными. У нас нет ни одной сильной социальной группы и ни одной социальной группы, которая, опережая другие, претендует стать «сильными» (каковыми были джентри в предреволюционной Англии XVII века, получившие от Лютера и Кальвина собственную идеологию власти, каковыми было «зараженное» аристократическими ценностями «третье сословие» Франции XVIII века, свергнувшее короля, чтобы затем составить основу наполеоновских армий). Куда ни посмотри, всюду разнообразные нытики и страдальцы кучкуются вокруг идеи своей страдательности. Угнетённые (кавказцами, фашистами, буржуями, силовиками, путиноидами, либерастами, вашингтонским обкомом, мировым правительством и прочими внешними агрессивными силовыми сущностями) неподдельно увлечены процессом переживания этой угнетённости и готовы расправиться с любым, кто попытается им в ней отказать. Вот почему никакие позитивные перемены рывком у нас невозможны (привет почитателям «опричнины» отm_kalashnikov). Их некому осуществить изнутри социальности «старого режима».

Всеобщий развал – всегда возможен. На его руинах кому-то придётся эволюционно становиться «классом», преодолевая всеобщую слабость. В чём на первых порах будет, конечно, определённый произвол. Однако любая жизнеспособная системность, утверждая себя, стремится продиктовать свои ценности и расширить свои границы. Это вселяет оптимизм.
Subscribe
Buy for 600 tokens
Мы описываем нечто, какую-то диковинную штучку или что? Оно вот такое и разэдакое, а, кстати, где? Где оно лежит? Это такая утопия? Да, очень интересно изложена метафизика некоего государства, которое я называю правым. Ну и что? Приблизилось ли оно этим описанием к воплощению в реальность?…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments