rightview (rightview) wrote,
rightview
rightview

Category:

«Активное меньшинство» в поисках самого себя

Белковский удивил неточной, поверхностной формулировкой:

«перестройка — это не революция сверху, совершаемая по воле вождей. Это состояние общества, когда активная его часть признает правящую систему неэффективной и нелегитимной. Причем именно та часть общества, которая еще недавно могла считать, что обязана системе всем или по крайней мере многим».

Отсюда: http://becky-sharpe.livejournal.com/1345003.html.

«Когда активная его часть…» А кто сказал, что «активная его часть» «так считает»? Я бы не стал торопиться с утверждением, что, например, обладатели рублевских особняков или влиятельные региональные бизнесмены, состоящие в основном в партии «Единая Россия», относятся к категории лиц, склонных к жизненной пассивности. Но, насколько мне известно, их мнение, прежде чем вынести вердикт под впечатлением двух московских манифестаций, никто не запрашивал. Если «активные люди» считают систему «неэффективной и нелегитимной», то кто же олицетворяет собственно систему управления? Неужели самые ленивые и недееспособные? Наверное, никто не хотел идти работать в эту систему, вот их и взяли по остаточному принципу. Практически, силком.

Смысл, который невольно прослеживается в процитированных словах, стоит только попытаться его им придать, состоит, видимо, в том, что активные люди, начиная с определенного момента, склонны пересмотреть принцип своей системности – своего единства, своей организации. Это предположение не выходит за рамки модели «эволюции правящего слоя», принятой за основу в блоге rightview. Однако требуется уточнение: что именно может служить индикатором этих изменений? В частности, может ли что-то значить в интересующем контексте факт сбора на площади двадцатитысячной, да хотя бы стотысячной, толпы? Или, в конце концов, всё наоборот: чем многочисленнее толпа, тем меньше поводов рассматривать её как проявление нового качества активного меньшинства?

Это вопросы, прямо относящиеся к теме, которая вызывает много разговоров в последние дни: кто они, те, кто пришел на проспект Сахарова и Болотную площадь, какова их социальное природа.

Монополизировать за ними статус «активного меньшинства» было бы ошибкой. Активных меньшинств в российском обществе несколько. Студентов, низовой офисный персонал, дизайнеров/художников/журналисты/артистов – можно при желании описать как одно из них, но ведь на самом деле уже и это описание искусственно заводит под общую крышу несколько социальных групп. Кроме того, если учитывать, что художникам отрешенность от «злободневного» и созерцательность могут быть присущи не меньше, чем «активность» (общественно-политическая дистанция между персоналиями одного рода занятий иногда весьма значительна), то правильнее вести речь вообще не столько о социальных группах, сколько о типе активности и образе мыслей, который за ним стоит. (Понять последнее – заметим в сторону – гораздо важнее и информативнее, чем поступать, как кремлевские аналитики, для которых «что за ними стоит» всегда сводится к «кто за ними стоит».)

Вспоминается сказанное в начале года: «Все эти арабские бунты на фоне относительного благополучия и тенденции к улучшению объясняются многолетней правительственной политикой формирования левого паразитически-потребительского большинства, из которого очень естественно и легко вылупляется левое радикальное меньшинство. «Путинское большинство» в арабской версии отвечает за то, чтобы власть было некому защитить. Ну, а радикальное меньшинство по-определению не отвечает ни за что. В первую очередь, его функция в том, что оно за себя не отвечает».

В какой мере эти слова верны применительно к российским событиям конца года, станет понятно ближе к марту.

В чём на данный момент выражается активность российского протестного меньшинства? В «сопротивлении», что априорно ограничивает горизонт его развития. Любое «сопротивление» запрограммировано на неуспех, пока остаётся таковым. Сказать «нет» социальному злу, дислоцированному в головах, но для удобства граждан репрезентованному ими в образе некой внешней силы: для российского общества и это шаг. Но шаг сомнительный – тот, который на месте. Сказать «нет» этому же злу по месту его постоянной прописки – не просто весомее, это единственный серьезный подход к делу. Оптимальная же форма такого самоопределения – осознанная готовность сказать чему-то «да» так, чтобы не пришлось потом об этом жалеть. «Чему-то», а не «кому-то».


Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4.
Subscribe
Buy for 600 tokens
Мы описываем нечто, какую-то диковинную штучку или что? Оно вот такое и разэдакое, а, кстати, где? Где оно лежит? Это такая утопия? Да, очень интересно изложена метафизика некоего государства, которое я называю правым. Ну и что? Приблизилось ли оно этим описанием к воплощению в реальность?…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments