rightview (rightview) wrote,
rightview
rightview

Category:

Речи о сотворении мифа

(Вынес в отдельный пост комментарий на междометие и интересную цитату К. Крылова тут).

Смысл мифа, который построен в процитированном фрагменте текста, будучи вложен в некие условные уста, понятен. Он очень ярок и глубок. Но у подхода, который там применён, есть один недостаток. Кантовский императив формулирует, как я это называю, правый тип отношения к власти необходимым, но не достаточным образом. Как ни странно, он может описывать асоциальный гомеровский мир одиночек-циклопов с тем же успехом, что и «цивилизованный» мир разделения труда и коллективных идентичностей. Один господин – точно господин. Два господина – уже, возможно, ни одного господина, потому как вот же они собираются на дуэль с риском нанесения друг другу ран, несоместимых со здоровьем или жизнью. Но два господина, увидевших в себе единую сущность, решив оставаться собой и в добром здравии, формируют объективную сверхличную реальность господства, которая называется государством. Вот этого слова и не хватает в речи, которую произносит даже не просто немец, обращаясь к немцам, но глава немецкого государства, адресуясь к его будущей элите. Чиновники и полицейские есть, про государство забыли. А ведь дух, который живёт в господствующих, проявляясь, объективируется в своём единстве: всеобщее в себе становится предметом для себя, и при этом не теряет себя как дух, как личностное начало в этой объективности, подобно художнику, который не теряет, но находит себя в произведении искусства.

Если каждый «господин» индивидуально «с нуля» решает, как в конкретном случае выражается «всеобщий закон, который хорош для всего мира, всей Вселенной», то процесс принятия таких решений, ввиду их сложности, может сильно затруднить социальное коллективное действие и взаимодействие. Вот почему императив применим в наиболее общих ситуациях, да и в них приходится часто вспоминать заповедь «каждому своё». Говоря иначе, императив не заменяет собой государства. Канта недостаточно, поэтому и Гегелю тоже пришлось быть… немцем )). И, наконец, поскольку всё познаётся на фоне противоположности, в речи мифического действующего лица ощутимо недостаёт «других». А без них – никуда )). Если понизить мифичность на один градус и вспомнить, что «кровь» сама по себе не панацея, а два немца де факто необязательно равны друг другу в своём отношении к величию, то я бы потратил несколько больше красноречия на «противоположный полюс».

В продолжение сказанного приведу (с сокращениями) выдержки из другого шедевра мифотворчества, опубликованного в журнале «Ориентация» № 4, вышедшем весной 1995 г. (журнал продавался, например, в киосках тогдашней Госдумы). Он тоже разворачивается в пространстве альтернативного видения истории, приписывая ей то самое, чего в ней явно не хватает. В этом экскурсе в воображаемый мир, аналогично, фигурируют полуреальные персонажи: Жуков, Варенников, Проханов и т. д., при отчётливом понимании условности посвященных им слов. Кстати, одна из целей текста – прояснить внутренний смысл известного изречения Сталина в беседе с Мехлисом во время войны: «нет у нас Гинденбургов».

Итак, почему бы не представить себе, по образцу речи Перикла или придуманного Крыловым рейхспрезидента монолог некоего экзальтированного апологета имперской самоидентификации, который, обращаясь к своим слушателям, влиятельным людям великого государства, поднявшегося изнутри СССР, переоткрывая им их самих, отделяя их от тех, кем они не должны быть, говорит следующее, имея в виду своих легендарных предшественников-«бонапартистов», упразднивших коммунизм, но сохранивших страну:


«Суть дела заключалась в том, что такие люди, одухотворенные государственники, носители державного властвования обладали… сущностно аристократической независимостью и мало вписывались в атмосферу общества, сформированного левой коммунистической идеологией. <…> Державное самосознание (самосознание высшей властно-организующей реальности), которое дарует этим людям так отличающую их независимость и гордость и делает их незаменимыми в деле спасения страны, — есть правое самосознание. Люди, о которых идет речь, — это патриоты римского типа, и, как и 20 веков назад, формулой их мировоззрения явилась бы идея священности Государства. Не «коммунизм», но идеология «священнодержавия», сакральной имперской государственности должна быть оптимальным идеологическим выбором, соответствующим их личностному человеческому выбору. <…> Те, чьими усилиями создавалось и крепло (а точнее, «осуществлялось» и «воплощалось») Государство… находили и утверждали себя не в «мире», но в возвышающейся над миром абсолютной властной реальности. Именно это позволяет — а точнее, побуждает — идентифицировать их как личностей высшего типа, носителей высшего самосознания. <…>

Люди, которым свойственно находить и утверждать себя в высшем, в утверждении имперской Власти, — суть «высшие люди», и никак иначе тут не скажешь. И далее должно быть со всей отчетливостью осознано, что мышление, которое демонстрируют эти люди своим личностным выбором, является прямой противоположностью мышления «восставшего пролетариата», в каких бы то ни было формах. Самосознание Власти, вечного и неумолимого имперского Господства — и самосознание «восставшего пролетариата», «слабых и угнетенных», «бунтующих или покорных (это неважно) низов»: что между ними общего? <…> Однако большинство исследователей нашей (да и всякой иной) истории ухитряются вообще не заметить этой оппозиции. Между тем, «слабые и угнетенные» есть и будут всегда и везде (именно потому, что носят и будут носить в себе дух слабости и страдания), ибо никто не является «слабым и угнетенным», если у него нет к этому желания, а желание это (дух страдания) в человечестве неистребимо. Поэтому у каждого остается выбор: с кем ему быть? С державно властвующими или же с теми, кто сам определил себя в качестве «маленьких людей»? И если человек делает выбор в пользу высшего, т. е. осознает себя в качестве носителя имперского властвования, то он тем самым отталкивается от образа мыслей и чувств «маленьких людей», показывает, что не имеет с ними ничего общего. <…> Тот, кто преисполнен духом Власти, в ком ее идея стала сущностью, уже не задумывается о «последствиях», о возможности потерь, страданий, лишений и т. п.— как раз задумываться об этом и значит: быть «маленьким (= страдающим, доступным страданию)» — человек высшего типа преодолевает подобные раздумья и действует так, как велит ему его сущность. <…> Различение двух типов мышления, двух вариантов самосознания, исходящее из того, что человек сам относит себя или к высшим, или к низшим (в первом случае это «правое» самосознание, во втором — «левое») играет решающую роль в анализе военной и предвоенной судьбы советского общества. <…>

Государственная идея — это абсолютно не «идея аппарата». Государство — цель. Аппарат — средство. Государство нуждается в господах и героях римского типа, в патриотически и державно ответственных личностях. Аппарат культивирует лакейскую гибкость позвоночника.<…>

Дух (идея) силы есть то, что пробуждает и организовывает, приводя к единству, силу, все сильное мира. Такое иерархическое, организованное единство силы вокруг идеи сверхсилы и называется империей. Это — единство мира в силе, правое единство, альтернативное левому, низшему единству тоталитаризма — единству в рабстве (слабости, покорности, пассивности, повиновении). <…>В основе организующей способности находится… самосознание Власти… Это самосознание… мы прежде обозначали как, во-первых, «религиозно-имперское», а во-вторых, как «правое». И мы сейчас должны воспользоваться случаем, чтобы еще раз, глубже и точнее определить, что это такое: самосознание господ, безусловно высших, рожденных, чтобы править, находящих себя не в сфере вещей, а в сфере власти, действия, в духовной сфере господства над вещами. <…>

Целью исторического развития должно быть воспитание человека-повелителя, высшего человека, и только это может называться «прогрессом» в серьезном значении данного слова. В конечном счете борьба сегодня идет как раз вокруг того, будет ли в дальнейшем под словом «прогресс» подразумеваться прогресс техники, или же это слово станет обозначать духовное развитие. В своем нынешнем значении «прогресс» — это не что иное, как самый настоящий регресс. Человек вырождается, становится все более мелким и ничтожным. Кто ведет борьбу за это — не вызывает сомнений: левые — враги величия, враги высшего. Правые стремятся противостоять этой деградации и этой лжи. Отличие правых политиков и идеологов oт левых проходит именно по этому пункту. Дух власти, дух величия, который левые ненавидят и стремятся изгнать, правые, наоборот, культивируют, видя в нем безусловную цель всего прочего. И что толку, если иногда в руках левых оказывается могущество — ведь дух могущества всегда у правых, а именно он является целью; что толку, если рабы, порой, бывают сильнее своих господ, это означает, всего-навсего, что произошел регресс, и человеческое развитие отброшено на эпоху назад: ведь целью-то являются господа. А их отличает дух — царственный дух господства, дух власти, дух величия... И когда еще теперь эти вчерашние рабы проникнутся самосознанием господ — сколько времени, сил, человеческой бессмысленно пролитой крови будет на это потрачено!»


Если присмотреться, автор текста из далекого 1995 г. руководствуется в том числе мотивами, совпадающими с мотивами произведённой Крыловым гипотетической реконструкции «истинно германского мировоззрения». Но стремится к их реализации несколько иным путём. Одно из первейших общих намерений – перенести разваливающиеся коллективные реальности на фундамент «личностного», «индивидуалистического», преодолеть, хотя бы в теории, антагонизм социального и частного (которое в ту пору у всех на глазах становилось агрессивно антисоциальным), как-то иначе, чем при помощи грубого упразднения одного за счет другого. Ну, и если окончательно возвратиться в наши дни, можно отметить, что современный анекдотически презабавный спор «имперцев» и «нацдемов» свидетельствует: вопреки теориям указанная проблема в мышлении большинства по-прежнему сохраняет острую актуальность – «крайности» расходятся.
Subscribe
promo rightview february 3, 14:47 81
Buy for 600 tokens
Проблема придворной политологии в том, что она не знает никаких «элит» – в её поле зрения попадают придворные и только придворные. Под «элитной конкуренцией» на эзоповом дворцовом языке разумеется самозабвенная борьба придворных клик, которая может продолжаться до скончания веков – иначе…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments