rightview (rightview) wrote,
rightview
rightview

Categories:

А если оглянуться? Обратный отсчет.



Самый существенный вопрос сейчас – это рубеж отката. (Тема, которая обсуждалась ещё в 2014 году применительно к заявкам Путина возглавить мировой консервативный тренд). Ну, предположим, попытка «революции обезьян» – это крайняя точка, последняя капля, тот шок, после которого начнется переосмысление, переоценка ценностей, пересмотр достижений крайних времен и движение куда-то вспять, туда, где «всё было иначе» (хотя движения назад не бывает, это всё равно будет «вперёд», к «истинным ценностям» в new edition). До какого рубежа распространяется этот пересмотр? Где линия опоры? Как далеко возвращаемся? В 1960-й год? В 1939-й ? В 1913-й? В 1788-й? Если наступит покаяние, то что дальше? Куда деваться? Где обрести почву?

Движение за восстановление утраченной идентичности, приобретая размах, будет подвергать пристрастному суду не только политики и политиков, но явления культуры, идеологии, религии. А как же – корни политик следует искать здесь, в сфере ценностей.

И это интереснее всего. Ну, вот, например, рэп: белый человек, причастный этой звуковой мерзости, уже не белый человек, он «сдался обезьянам». А что попса 60-х, а «Битлз» и т. п., многим лучше? Она тоже капитулянтская и разлагающая. Сегодня ты хиппи, или хиппи в душе, а завтра (или в следующем поколении) освобождение от предрассудков белого человека дойдёт так далеко, что потянешься чмокнуть черный ботинок хозяина страны (российский вариант). Или ботинок черного хозяина страны, не суть важно (американский вариант).





Когда-то, прогуливаясь на Капри, я наткнулся на нижеприведенное изображение. Это была маленькая piazza по viale De Tommaso, откуда отправляются автобусы по острову, одна из базовых остановок. На Капри летом всё прекрасно, даже и эта площадка, которая на ноябрьском фото Гугла несколько мрачновата. Жестянка с текстом виднеется на стене (можно добавить, что за стеной – кладбище Анакапри). Когда я прочитал текст, меня чуть не стошнило. В моём представлении это было самое отвратительное и дегенеративное описание мира, с которым я когда-либо встречался. «Нет ни рая, ни ада, над нами только такое, пустое небо (sky, но не heaven – небо, лишенное своей идеи, своего величия, райских коннотаций: что это небо, если оно не несёт в себе, указуя, вечно-благую весть), все люди живут сегодняшним днем, нет никаких стран, не за что убивать и не за что умирать и религии тоже нет и т . д.» Естественно, тут как тут радужный ободок таблички, как же без него… Ну, в принципе на Капри хватает подобной публики, явившейся издалека. Я думал, какие-то представители нетрадиционной общественности самовыразились, с ведома муниципалитета. Я же не знал, что это всего лишь навсего Imagine – текст легендарной песни Джона Леннона. Я подумал, что если бы когда-то в старые добрые времена автора подобных речей поджарили на костре, то людьми, которые так поступили, двигало бы не только средневековое мракобесие. Сочинитель процитированной галиматьи с моей точки зрения самый злобный мракобес, о каких я только слышал)).



От эстрады – к кино. А тут что у нас? А тут Голливуд десятилетиями подрывал уважение к власти и институтам в пользу анархичного антисистемного бунтаря-одиночки. Мы видим дебильную навязчивость этого образа в сотне штатовских фильмов, причём чем блокбастернее они, тем маразм образа крепче. Ирония набирает обороты с конца 2016 года: Трамп картинно воплощает этот киношный шаблон и тем самым возвращает его Голливуду на блюдечке с голубой каемочкой. Хотели? Вот нате получите – спасителя (американского) мира Дональда. Что, не нравится? То-то же. Антисистемное имиджмейкерство обращается подозрительностью и неприязнью населения против «истеблишмента», дело которого представлено, кто бы мог подумать, дружественными «фабрике грёз» демократами. Да и сами демократы, поклонники свежих мозговых штампов, каковы? Оксюморон левый истеблишмент внутренне провален (в обоих значениях: провальный и провалившийся). Он активно угробит всё, за что возьмётся. Сейчас вот пытается провалить Америку. Но проваливается сам?

А впрочем, что это мы всё о западных кейсах. В свою очередь истинно прекрасны многочисленные русачки, в основном лево-ориентированные, которые, столкнувшись носом к носу со своим отражением в зеркале, изволили не узнать и запротестовать… супротив протеста. Завистливо развозмущались, типа, да как они там смеют, мерзавцы! Пока мы тут… Вот – классика изворота: левого бегства/уклонения от себя, непризнания собственной сущности во всем, где она встречается, типичного для этого революционного народа. Черномазые шокируют и оскорбляют наши руссо-морале-нордико вкуссо? Ох ты, а как же так, если мятежные негритосы полностью совпадают взглядами с тем, во что верит средний озабоченный своей идентичностью рюсак: аналогично ненавидят англосаксов, власть, капитализм и Ротшильдов/Рокфеллеров, помешаны на конспирологии, склонны к очернению действительности, бандитизму и нецензурной лексике с отправной точкой ниже пояса? Вот, к примеру, у образцового в каких-то кругах русачка изверглись смыслы: «Когда подорвался лизать, но не угадал с жопой… Но Женя сыканул. Человек, который вроде бы ОМОН и, как говорят, Донбасс, сыканул поста в Интернете. Хотел за правду, а попало за щеку». Это – что? Некто так говорит или блюет (смыслами)? Гражданин, который изъясняется подобным образом, не понимает, что он меганиггер. Он черномазый в худшем значении этого слова. Однако из содержания соседних постов следует, что он тоже «возмущен». Возмущениями.

Да, думаешь о будущем, что не только рюсачкам, столкнувшись с неприятностями, придётся меняться. Та же ладонь, что прихлопнет черноту, если это случится, отвесит ещё не один подзатыльник. Но рюсачкам точно не отсидеться под крышкой любимого Крыма. Бунт негра сначала надо подавить в самом себе. Относиться критически к восставшему пролетариату следует, стартуя с восставшего пролетариата в собственной душе, в собственной истории и биографии.

Точка решающего ценностного перелома приходится на 40-е годы. Левый культ страдания (антагонистичный правой культуре силы) уходит корнями в «Холокост» (нет, именуя таковым не печальные события террора военного времени, а культурно-ритуальный и политический феномен второй, мирной половины XX века). В свою очередь тот лишь обновляет и реактуализирует старый архетип мученичества, «господствующего страдания», сформированный христианской традицией. Её почва – единственная, где могло возникнуть нечто подобное Холокосту (ещё раз – подразумеваются не массовые убийства, а их ритуализация наоборот, ставшая средоточием, духовным стержнем послевоенного мирового устройства). Что по сути произошло? Выплеск в мир едкого секуляризованного христианства, освободившегося от церковного хитина, от жесткой оболочки, которая столетиями сдерживала и ограничивала левый нервно-паралитический смысл религии, похоронившей Римскую империю. В классических ценностных системах люди, имеющие власть и преобладание, обычно стремятся забыть периоды слабости, когда они оказывались на положении жертвы. Напоминать им об этом – всё равно, что прилюдно залепить пощечину. Ценностный переворот, второй по значимости после христианского I века, состоит в том, что сегодня, напротив, оскорблением могущественного народа считается отрицать его бедствия периода II мировой войны. (У меня больше понимания встретил бы законодательный запрет утверждать, что евреи недавно подвергались массовому истреблению.) Женская и детская (в среднем) практика – добиваться своего, давя на нервы и жалость, проливая слёзы и напоминая о своих страданиях – сделалась архетипическим методом достижения власти в XX веке. Решающий вклад в мировые перемены внесли русские (приняв облик «восставших пролетариев») и евреи (кстати, братски пробуждавшие в русских «восставших пролетариев», но не добавившие в Россию ничего, что прежде в ней отсутствовало). Последние сыграли национально-коллективную роль new-Христа. Что, впрочем, первые яростно оспаривают и приписывают эту роль себе (в привычном фирменном стиле глупого подростка «сами управимся»). К чему и сводятся все русско-еврейские противоречия XX – XXI вв.: перед нами конкуренция великомученичества – диспут, кто несчастнее. Следует заметить, что оба народа – заядлые театралы. Но, несмотря на то, что «систему Станиславского» изобрели русские, у евреев пиар собственного страдания поставлен более основательно. Впрочем, может быть, не вопреки, а вследствие: верным Станиславскому русским недостаточно голливудского размаха и бродвейской звонкости, им важнее вжиться в роль, они стремятся сделать «всё по правде». То есть к делу-то (мученическому) они относятся более ответственно, более душевно, а слава и блеск постановки достаются конкурентам. Это «бесит». Это «несправедливо».



Проблема мирового дауншифтинга в том, что в начале XXI века слишком много даже так называемых правых мыслят, как идеальные негры или образцовые че гевары, типовые «герои народно-освободительной борьбы». То есть мышление последних проникло всюду, теперь проникают и они сами. Формально можно спросить: чем мятеж Франко в 1936 году не «народно-освободительная борьба» и почему его сторонники не проходят под рубрикой левых движений? Однако вопрос интерпретации, точнее прежде всего самоинтерпретации, т. е. состояния сознания, имеет решающее значение. Франкисты выступали в качестве изначальной, исконной, уходящей корнями в вечность испанской власти, которая явилась отодрать за уши щенков с их младоидеями, распоясавшихся, пока она вышла покурить. Но тема базовых определений, без сомнения, приобретает растущую актуальность в эпоху «обратного отсчёта».

Они соотносят, напомним сказанное в многочисленных текстах, две противоположности, два комплекса: правая культура силы, левая культура слабости и страдания (отпадения и отчуждения от силы, сопротивления, вызова власти, мятежа). Справа не «культ силы» в значении «пропаганды насилия», «простых кулачных решений» (бодрящая пропаганда насилия и кулачно-расстрельных решений – это как раз симптом левых обществ: см. данный феномен в Голливуде или у отечественных сталинистов), но культ в полном сакрально-ценностно-эйдетическом смысле слова. Священная фигура короля европейского «старого порядка», сакральная республика-империя римлян – всё это символы культивирующего освящения силы, обретения ею уровня организующей и умножающей сверхсубъектности культурно-политического проекта, самообъективации в качестве центрального произведения искусства (выразительность и стиль построек, церемониала, регалий, риторики и поэзии, скульптур и картин сплетаются с властью в единую ткань). Сила как идея и ценность предписывает себя себе как священный военно-культовый долг, культурный императив и становится государством. Разрастается до государства – то есть до империи, если считать, что в основе любого, даже маленького государства, даже анклава, лежит империя, мировая власть.

Сейчас же мы наблюдаем процесс, обратный упомянутому «разрастанию» – процесс десакрализации, упадка и скукоживания силы, исчезновения знакомой из прошлого великодержавности, съеживания государства, его замены негосударственными и догосударственными формами власти. Когда бездумно бормочут о «всесилии корпораций», ни к какому всесилию не готовых и не предназначенных, и просто теряющихся от того, что им на голову валится небо, забывшее, что было отделено от земли, имеют в виду именно эту тенденцию. Только путают в её описании телегу и лошадь, причину и следствие. Люди, не способные более к государству, получают бунт стихий и тонут в хаосе. Ищем взглядом, за что зацепиться... Спасение утопающих некому поручить, кроме их предков. Если предки поручатся.
Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • Назад в Африку

    Мир функционирует как несколько конкурирующих ферм по производству афроземлян, соперничающих количеством и спецификациями продукта (слово…

  • «Патриотическая позиция»

    Очевидна бредовость излюбленной российской манеры «отбрехиваться» от проблем ссылками на «А они там тоже так делают». Как уже говорилось, Путин…

  • Августу Августово

    Если где-то нет определений, надо, не стесняясь, пытаться их давать, не останавливаясь и перед определением империи. Тем более в диалоге с…

  • Страна вежливых людей

    Читаю гневно порицающих Серебренникова и думаю: интересно, а им что-нибудь известно, какое положение в стране, в её экономике, занимают т. н.…

  • Консервативная эволюция. От края к краю.

    Наиболее известные сидельцы отпущены, Новый год в Хабаровске, потом в Волгограде, где «опять теракты». Такое ощущение, что Путин преисполнен…

  • Генезис знакомого явления

    Ну не в граните ли это отлито: «Я же указываю на то, что быть великим в глазах Бога - значит быть смиренным»? Если стоит привлечь внимание к…

promo rightview february 3, 14:47 81
Buy for 600 tokens
Проблема придворной политологии в том, что она не знает никаких «элит» – в её поле зрения попадают придворные и только придворные. Под «элитной конкуренцией» на эзоповом дворцовом языке разумеется самозабвенная борьба придворных клик, которая может продолжаться до скончания веков – иначе…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 40 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →