?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Августу Августово

DSCN4969

Если где-то нет определений, надо, не стесняясь, пытаться их давать, не останавливаясь и перед определением империи. Тем более в диалоге с собеседником, который право в уведомительном порядке учредить империю либерально готов признать за любой обезьяной :)

Мы же не дерзаем ничего учреждать, но формулировать дефиниции там, где они отсутствуют – право и долг любого исследователя: такова его работа. А, приступая к названному занятию, следует идти от общего к частному, не наоборот, и помнить, что принцип всегда выше его конкретного воплощения, реальность выше номинального обозначения, система выше любого её представителя, империя больше физического лица, прозванного императором.

Император – это глава империи, если она есть. Последовательность в общем случае такая, не наоборот (за вычетом основателей, которых можно пересчитать по пальцам). Император – одно из лиц империи, которая наличествует. Но если её нет в природе, то никакие титулы, которые заблагорассудится принять, например, персонажу по фамилии Бокасса ("Центральноафриканская империя"), ничего не добавят к существу дела. Можно ведь и почетным папой римским себя поименовать как известный киногерой, но что из этого?

Принятие титула указывает на реальность концепции самодовлеющей и самоутверждающейся власти, которая идёт свыше и транслирует свой абсолютный, метафизически чистый, а потому универсальный прообраз. Но сама эта концепция, овладевшая реальностью, и называется «империей». В её отсутствие титул указывает на выход.

Относительно римского случая надо учитывать, что императорское звание, как и позже присвоенный римскими епископами жреческий ранг верховного понтифика, или даже титул «отца отечества», не играло решающей роли в юридическом обеспечении власти Цезарей. Это было чем-то вроде высшего военного звания, но без должности. Цицерон, к примеру, также (задолго до Цезаря и тем более Августа) получал от сената такое отличие и одно время козырял им в переписке. Так и Сталин носил звание маршала, потом генералиссимуса, но не оно делало его Сталиным.

В те римские времена новый политический строй осознавался в своей специфике как «единовластие», как анти-республика, а решающими полномочиями, помимо неформального влияния («авторитета»), каковые делегировались сенатом от имени народного собрания, служили пожизненный функционал народного трибуна и проконсульский империй (по сути неопределенное право командовать войсками). Последний подразумевал военную власть, которой располагали наместники провинций. Таким образом основное нововведение состояло не в «основании империи», а разве что в том, что отныне Рим управлялся примерно таким же образом, каким прежде управлялись завоеванные силой территории. Рим и Италия неофициально, но по факту стали провинциями среди провинций. Вот и все перемены. Они сводились к унификации и уравнению, да, но не к институционному «основанию» чего-то, чего не было прежде. Институты формально пребывали на местах. Сакральным неформализуемым собственным именем власти считалось родовое имя Августа, а его носителя, если он не баловался республиканской риторикой, чем отличался сам Август, исполненные монархического пыла подданные величали «господином» (dominus – хозяин дома, официальное обращение раба к своему владельцу). «Господину Валенту, Готскому Величайшему, Вечному Августу» – гласит посвящение, с которым Евтропий преподнес своё изложение римской истории восточному соправителю Валентиниана. «В те времена» политический строй не назывался «империей», подобно тому, как Гай Цезарь, внучатый племянник Тиберия, не откликался на когномен Калигула: то и другое – концептуальное до(с)мысливание позднейших историков.

А что называлось империей? Когда и как впервые появилось это выражение – Римская империя и что оно означало? Ответ не вызывает сомнений – это республиканское выражение. Оно – в своей полной версии – imperium populi romani встречается уже в первом римском учебнике риторики, дошедшем до нас: «Риторика для Геренния». Сочинение это датируется 80-ми годами до н. э. – Гай Юлий Цезарь, несомненно, читал его в школе. Фраза целиком звучит так: Quis hoc credet, tantam amentiam quemquam tenuisse ut imperium populi romani temptare auderet nullis copiis fretus? Переводим: «Кто поверит, что кто бы то ни было будет настолько безумен, что, не располагая силами, решится бросить вызов власти (империи) римского народа?» Итак, imperium – это для римлян республиканского времени понятная и привычная вещь: военная власть, которую сенат вручал полководцам, отправлявшимся в провинции. Такие решения публично принимались ежегодно по несколько раз. Но и более сложная конструкция: Imperium populi romani (империя римского народа) – выражает комплекс, очевидный для квиритов республиканской эпохи.

Немногим позже та же самая формула imperium populi romani появляется в легендарных записках самого Цезаря о галльской войне (каковую он вёл, напомним, по поручению сената в качестве республиканского проконсула провинции Галлия). Там он даёт следующую характеристику местного населения: «populi romani imperio subiectos», т. е. галлы, подчиненные (подверженные, подлежащие) власти (империи) римского народа. Более того, и Август использует эти три слова, подводя итоги жизни в тексте своих «Деяний». Например, он говорит там, перечисляя достижения: «Aegiptum imperio populi romani adieci» – «присоединил Египет к империи римского народа».

Итак, что мы видим? Изначально, да и в последующем речь идет только об «империи римского народа» (римская империя, imperium romanum – сокращенная производная версия формулы, обозначающей власть и, далее, земли, на которые она распространяется). Но выражение «империя Августа» (того ли, который умер в 14 г., или любого из его преемников) отсутствует совсем. И не удивительно, потому как уже в первой книге «библии римлян», Вергилиевой «Энеиде» (I, 275), устами Юпитера сказано:

«Ромул род свой создаст, и Марсовы прочные стены
Он возведет, и своим наречет он именем римлян.
Я же могуществу их не кладу ни предела, ни срока,
Дам им вечную власть».

imperium sine fine dedi

Так звучит в оригинале последняя строка. Дам власть без конца, вечную империю.

Кстати Юпитер в тексте Вергилия именуется hominum sator atque deorum.

Sator (основатель, сеятель, создатель) богов и людей является источником бесконечной imperium римского народа. Он её даёт. Это его imperium, империя Юпитера, которую он вручил держать и блюсти избранному народу. Целью Августа как раз и было напомнить данное обстоятельство, что успешно сделал его друг Вергилий. Но эта идея прослеживается не только в текстах, но и в повседневной практике римского культа, как уже отмечалось, основанного на тезисе: «воля Юпитера была верховной по отношению к воле римского народа».

Вергилий не открывал ничего нового – он кодифицировал и оформлял старое исконное римское самосознание. Его текст брался из воздуха, которым все дышали. Он описывал духовную реальность, как она сложилась до него – за республиканские аристократические столетия подъема римского государства, римской доблести, римского мирового господства, римской империи.

Да, в какой-то мере, замысел состоял в том, чтобы увязать всё это, весь этот культурный итог, консервативную культурную программу, с человеком, «при котором» «всё это» было проинвентаризировано и записано, оказав ему тем самым весьма значительную услугу. Благодаря такому подарку бенефициар начинал выступать в качестве связующего звена истории, чьё распавшееся состояние диагностировалось прежде. Но «всё это» тем не менее не могло оказаться собственностью упомянутого лица, его частным имуществом (вопреки попыткам) – только его преимуществом. Ни один из римских императоров публично и официально не претендовал на иное. Они стояли во главе империи, которая сложилась до них. Официально они были медиаторами.

Возвратившись к началу разговора, можно посетовать: каждый раз, когда нет империи, но имеется «император», получается какой-нибудь «Бокасса» на выходе. Не удается безнаказанно переворачивать мир с ног на голову. И даже просто веровать в такой, обратный порядок нецелесообразно для здоровья и общественной безопасности.

Featured Posts from This Journal

  • Трудно не быть Цезарем

    Вышесказанное выиграет в понятности, если лучше представлять себе личность, чей образ навсегда останется в центре каприйского ландшафта. Тиберий…

  • Царства древние и новые

    «Всё-таки левые – революционеры. Что бы делали правые, если б вдруг левые исчезли как класс? Так бы и жили в своём "Древнем царстве Египта"...…

  • Юнона и Аполлон. Между правым и левым

    Правая позиция как её понимаю я – в значении первичной презумпции, первичной константы сознания, а именно трансцендентальной самоидентификации с…

  • Трудно быть цезарем

    Дион Кассий: «Все это стало очень беспокоить Цезаря, так же, как и то, что в спорах между ветеранами и сенаторами и классом землевладельцев в…

  • В окрестностях предыдущего

    «Вводить или не вводить». На этот вопрос, который многих донимает, а для кого-то эквивалентен выбору между жизнью и смертью, не так-то легко…

  • Фундамент небесной тверди. Храм Юпитера Капитолийского.

    Январь я провожу чаще всего в Италии. В этом году вышло иначе, поэтому хочется вспомнить места, которые непременно посещаю, когда нахожусь в Риме. А…

promo rightview december 6, 02:35 96
Buy for 600 tokens
Что делать? – в смысле: какая политическая программа из предложенных сейчас является оптимальной? Ответ: нет такой программы. В первую очередь, начнём с очевидного, её нет у существующего российского «руководства». Сейчас уже ясно, что надежды на «правый поворот», которые кто-то вынашивал…

Comments

rightview
Jul. 31st, 2018 09:34 pm (UTC)
Да, патриархальная семья такова. Но государство не редуцируется к семье. Оно выше семьи. И, собственно, исторически возникает тогда, когда преодолевается уровень семейственности, когда общество становится намного больше и сложнее семьи или нескольких семей. При этом возникает искушение описать реальность более высокого уровня в терминах, позаимствованных снизу - свести задачу к уже казалось бы решенной. Не надо ему поддаваться, это желание от лукавого.
az118
Aug. 1st, 2018 04:52 pm (UTC)
государство не редуцируется к частной семье, ибо является супер-семьей иерархии родов, где род государя, без которого государство неполноценно и который представляет собой государя государей, напрямую восходит к первопредку-божеству (Тангун - Небесный Князь - у корейцев, Дзимму Тенно - Небесный Воин - у японцев, Хуан Ди у китайцев и т.п.), что на западе еще в классическую античность обозвали "Восточной Деспотией", в которой все частное подчинено целому во главе с отцом-великим государем
rightview
Aug. 1st, 2018 06:16 pm (UTC)
Теория красивая, но неистинная. Преференции одного рода - это сказка. Желательность, которая не оправдывается. Бижутерия. Потомки Чингис-хана ничем не отличались по своим способностям от мужчин, которые рождались в родах его сподвижников. Его собственные дети и внуки были очень разными. Жизнь все равно выдвигала тех, кто сильнее, поэтому неродовитый Тимур и правил под прикрытием чингизидов, чьих имен мало кто помнит, и гонял чингизида Тохтамыша по степи как сидорову козу.

Если здание не рассыпалось вследствие ошибочной инструкции к применению и игнорирования реальности, то "род государя" отодвигался от настоящей власти - в то время, как он исполнял ритуальные функции, управляли министры, евнухи, женщины, в общем, кто-угодно. Один способный властитель приходился на пяток никчемных.

По поводу "семьи", на которой Вы непрерывно настаиваете. Сначала мы даем описание семьи, которое совершенно не похоже на понятное современному человеку и тождественно обычному управлению хозяина рабами. Затем мы совершенно аналогично описываем государство, говоря: тут все исполняют приказы одного. А что прибавляет к этому описанию тезис, что "один" - еще и "отец"? Он как мифический "отец" миллионов будет относиться к ним как-то по особенному :) ? Как, если "отец" в описании малой семьи ничем от не отличается от рачительного хозяина, например, стада овец (каждая овечка дорога, но надо будет - зарэжю!)? Правильно Август шутил в адрес иудейского вассала, непрерывно резавшего своих сыновей: быть свиньей Ирода лучше, чем сыном Ирода.

Даже применяя критерии современной семьи мы не получим никакого нового смысла. Понятно, что если в семье приключилось сто сыновей, каждый дорог уже чуток меньше, чем если их всего трое. Теперь представим, что сыновей десять миллионов. Отношения отца и детей, построенные на исключительности, абсолютно личные, исчезают. Остаются лишь номинальные, бутафорские лейблы. Назвать государство, конечно, можно и семьей. Но что это ему прибавит? Ничего. Все равно согласно Вашей же версии на всех уровнях тупо воспроизводится один и тот же социальный тип. Я бы сказал, это очень однообразная и обедняющая реальность картинка.

Тезис о том, что власть целого над частями достигается беспрекословным господством одного - абсолютно ложен. Это еще одна бижутерия, то есть попытка выдать некий благостный лубочно-витринный образ за реальность. Власть одного может быть направлена на благо целого, а может и не быть, история дает в пользу последнего по крайней мере не меньше примеров.

Profile

Br
rightview
rightview

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

ДРУГИЕ АККАУНТЫ БЛОГА RIGHTVIEW

ОСНОВНОЕ

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner