January 21st, 2016

Br

Попали на реформы

Реакции на экономический обвал во все времена имеют свои константы. Начинают тихонько роиться проекты преобразований. Всплывают слухи и отставники, приглашенные для разговора к первому лицу. Возникает полукрамольная идея, что кроме начальника есть не только дураки. Становятся востребованными реформы!

Хотя не все решаются себе признаться в том, что подумывают о них. Вот сам Путин – явно подумывает, но не признаётся. Аналогии в его поведении с активной пассивностью Горбачева 1988 – 1990 гг. уже отмечались. Тем более интересно, что и беседу с журналистами «Бильд» он начал там, где остановился Горбачев. По его мнению, последний президент СССР недоработал на внешнеполитическом поприще, особенно в Европе. Горькая реальность в этом, конечно, есть, но насколько значительнее последний генсек недоработал в местах не столь отдаленных… Поэтому в путинской расстановке приоритетов ещё заметнее панический страх перед нерешенностью внутренних проблем (на них как раз и сломался тогдашний лидер), лишь продолжением которых, а не наоборот, являются внешние искусственно созданные сложности. О внутренних вождь думает с содроганием, думает и боится думать одновременно, не сходя с места начиная убеждать себя и других, что надо еще больше сил, чем Горбачев, бросить на международную арену.

Арена – это сейчас наше всё. Вот говорилось как-то, что русские, посланные воевать на Украине, по статусу не более, чем гладиаторы. Ну так ведь Путин и себя не щадит. Он-то кто? Коммод. Сражается, чтобы развлечь толпу зрелищами вместо хлеба. Никаких других, «имперских» целей там в пределах досягаемости нет. Потеха ради утехи. Отмена санкций нам не нужна – они же помогают развиваться нашей экономике. Бабла гейропского или тем более пиндосского нам и даром не надо – отечественный патриотический ВТБ решит все финансовые проблемы народного хозяйства. Мы находим удовольствие в самом процессе фигурирования на «арене».

А в особенности процесс этот так мил нам потому, что реформы, без сомнения, еще ужаснее, чем риск и кровь геополитических боев без правил. Реформы ужасны как таковые. Они страшнее атомной войны. Но так как атомной войны мы уже почти не боимся, постепенно и мысль о реформах занимает свое почетное место в умственном пантеоне. Не надо говорить о перестройке. Надо – о реформах. Столыпин был реформатором. Победитель турков Алекскандр Второй был реформатором. Даже его дядя, одолевший самого Бонапарта, был заядлым реформатором. А уж если вспомнить Петра, который был первым и свирепо реформировал всё, что движется и не движется, появляется оптимизм. Теоретически есть примеры, которые могут быть заразительными.

Остаётся уточнить направление реформирования. Куда, как, чего, зачем?
Buy for 600 tokens
Мы описываем нечто, какую-то диковинную штучку или что? Оно вот такое и разэдакое, а, кстати, где? Где оно лежит? Это такая утопия? Да, очень интересно изложена метафизика некоего государства, которое я называю правым. Ну и что? Приблизилось ли оно этим описанием к воплощению в реальность?…
Sk

Волхвы XIII века

IMG_20160114_172044

Январскую Италию не представить без композиций, именуемых presepio (или presepe, что-то вроде кровать, кроватка), как Россию без наряженных елок. Это сцены рождения Иисуса, выполненные в ландшафтах разных территорий и с набором окружающих фигур, подсказанным полетом местной фантазии. Фактически это такая «локализация» Рождества, в зависимости от того, что понимается под «локусом» организаторами presepio. В России место рождения Христа издавно именовалось «Святой Вертеп». Это слово применяется и к тому расширенному толкованию такого места, которое являет собой presepio, и к отечественной версии той же традиции. Вертепы выставлены в самых разнообразных местах. Например, в маленьком вокзальчике Сполето под вертеп отведена отдельная комната. Правда, она была закрыта, взглянуть на композицию не удалось.

Collapse )
Br

Фикции и фрустрации

Межуев поддался на провокацию и написал нечто очень прискорбное. Когда ему заметили: кто такой Глеб Морев, чтобы по случаю его невежливой реплики объявлять гражданскую войну в России, Борис запальчиво начал рассказывать: да вы не знаете, какой он влиятельный, какая это величина… Типичная схема надувания оранжевого пузыря, многократно описанная в этом блоге. «Вот так революционизируется обыватель. Революцию ему загоняют в голову. Естественно, под предлогом борьбы с революцией».

Г. Кузнецов в связи с этим верно пишет: неважно с чего и на каком минимуме начать увлекательный процесс резни, дальше втянемся, и потом никто не вспомнит предлог – его впоследствии добавят постфактум. Как говорилось в другом месте: «Дело не в том, что представленные оппозицией взгляды непопулярны, но на данный момент в текущей аранжировке они сами себя капсулируют. Этот джинн слишком охотно лезет в бутылку. А дальше делай с ней что хочешь. Уже от власти зависит, как воспользоваться сосудом. Если только она сама не попытается залезть туда же». Ну как же не попытаться? Там же столько всего интересного… И как ещё возникает «комплекс Аладдина», если не при активном участии власти? В общем, чего не доделают идиоты, полны решимости наверстать за них санитары.

Описание конфликтов, раздирающих российскую социальную действительность в терминах патриот/компрадор – самое нереалистичное и примитивизирующее, какое можно представить, но конструкция еще и обременяется дополнительной вводной: патриотизм, выступающий против компрадорства, оказывается, тяготеет к фашизму. (Комментировал замысловато-трагическую дилемму год назад.) Можно понять Межуева: эти придуманные себе на горе умственные вериги настолько отягощают сознательную жизнь, что рано или поздно точно сорвет крышу и рука потянется к дубине.

Фикции одолевают. Бомбим ИГИЛ, бомбим либералов… Кто служебно непричастен к первому, на своем уровне ведает вторым, но с тою же многозначительностью и видом спасителя отечества. Занятия одного порядка. Много развлечений существует в современном мире, коли нет желания заняться делом. Но сама готовность развлекаться в неподходящее время ведёт к доподлинным и серьезным неприятностям. Уже привела.