November 14th, 2015

Br

Необъяснимое

Андрей Илларионов знает определение счастья: «Формула для замены режима – внешнее поражение, сопровождаемое адекватным восприятием такого поражения и россиянами и внешним миром» – говорит он. Но надежно работающая пропагандистская машина делает маловероятным, по тут же изложенному мнению бывшего путинского советника, такое сочетание обстоятельств. Илларионов верит в способность машины наврать что-нибудь правдоподобное при любом повороте событий и в готовность потребителей контента его усвоить.

Вот и Белковский приписывает Путину «головокружение от успехов»: «Русский народ уже сделает всё, что я захочу, — считает Владимир Владимирович, — я не должен ему нравиться… он уже показал, что… смотрит мне в рот. С русским народом закончили. Он будет делать всё, что я хочу».

Это довольно популярное мнение, выраженное вдобавок дважды на разный лад известными политическими публицистами. Что остается необъяснимым в столь прекрасной и законченной картине мира, так это само стремление кремлевской власти предпринимать вылазки куда-то за свои пределы. Довольно-таки рискованные, надо всё же признаться. Зачем? Сидели бы на печи, в то время, как пропаганда работает, живописуя достижения. Никакой Грузии, Украины, Сирии. И тогда гарантированно никаких «внешних поражений».

Что здесь не так? Почему неймётся?

Кажется, что популярные критики системы понимают в ней ещё меньше, чем обитатели ее Олимпа.
Buy for 600 tokens
Мы описываем нечто, какую-то диковинную штучку или что? Оно вот такое и разэдакое, а, кстати, где? Где оно лежит? Это такая утопия? Да, очень интересно изложена метафизика некоего государства, которое я называю правым. Ну и что? Приблизилось ли оно этим описанием к воплощению в реальность?…