January 30th, 2015

Sk

Ресурсы не велики, далеко не уедешь

название или описание

Интересные тексты Павловского и Александра Филиппова на тему «ресурсов величия» по мотивам Макиавелли: http://gefter.ru/archive/14139

Филиппов обнаруживает, что наш украинский поход предпринят будто бы в соответствии с указаниями флорентийца, который размышлял, среди прочего, о том, каким образом можно примирить «знать» и «народ». Стандартно-то они в антагонизме, но в интересах обеспечения стабильности власть мобилизует и объединяет их при помощи единственно возможного для таких целей метода.

Напомню в связи с этим для сравнения одну из последовательностей мысли в этом блоге. Нация образуется способностью господствующего слоя доминировать культурно, представлять собой ценностный образец для других групп населения, что происходит, вообще говоря, когда сама власть – главное, что отличает элиту – приобретает статус ценности, статус идеи. Идея власти, возводящая её частные проявления к абсолютному праобразу (при условии правой самоидентификации с ним носителей власти), разворачивается в представление об имперском государстве. Национальное возникает вместе с имперским или даже напрямую создаётся им (правительства почти всех малых европейских государств, которые образовались у нас на глазах, черпают свою легитимность в ориентации на Евросоюз). Нации рождаются на имперских полях. (1, 2, 3)

Слова Макиавелли, которые Филиппов принимает в качестве отправного пункта своего текста, как раз и посвящены «имперским» предпосылкам национального синтеза (если абстрагироваться от рамок городской общины, что всегда приходится делать, когда читаешь этого автора). Однако в политической картине Макиавелли имеется существенный подвох, который сулит неприятные сюрпризы, если автоматически проецировать схему флорентийца в настоящее. Полезно учитывать, что Макиавелли описывает состояние дел, близкое к современному российскому – ситуацию отсутствия настоящей знати, которая, составляя партию гибеллинов, проиграла и была вытеснена условными «грандами». Вот они-то, собственно, и находятся в поле зрения автора. Подвох, остающийся за строками текста, заключен в том, что «гранды» политически проиграли «вслед за», и практически одновременно, не теряя времени, сдались те самые пополаны, отношениями которых с суррогатом знати озабочен экс-секретарь Флорентийской республики. (Но «гранды» нашли себя придворными тосканских герцогов, представляющих мировую католическую империю Габсбургов, так что для них капитуляция была более почетной.)

То есть Макиавелли рассматривает обреченную систему в предагональной кондиции и на основании этих наблюдений дает рецепты, которые почему-то не помогают. «Гранды», которые им упоминаются, политически мертвы: это наиболее существенное, что следует помнить, когда читаешь о «них» и «народе» – а вместе с ними и народ. Реальная знать появляется в пассажах Макиавелли, посвященных Франции, но видел он её только на дистанции.

Из всего этого заключение: «ресурс величия» общества, моделируемого согласно Макиавелли, уже извлечен и истрачен, то есть стремится к нулю. Рецепты, которые прилагаются к модели, рассчитаны на ложную социальную конфигурацию, а потому сами ложны. В этом и подвох. Концепты модели – «гранды» и «пополо» – экспонаты анатомического театрального дискурса, который уже ничем им не поможет. Если бы те и другие были живыми, рассуждение строилось бы совершенно иначе и не отправлялось бы от анонимной инстанции, потусторонней к участникам социального «противостояния» («раскола», «распада»), подлежащего «стабилизации».

На подвох, кстати, обращает внимание Павловский, допускающий в своем комментарии к тексту Филиппова довольно необычное для себя высказывание: «Знать, загнав народ в бюджетную клиентуру, мимикрируя под «настоящих мужиков», не уйдет ни от народного гнева, ни от Божьего суда, когда встретится с истинным претендентом. Претендент брезгливо перешагнет через цифры «путинского большинства», нагло заявив право на власть. Следовательно, и на знатность. История демократии в России закончена. Но кончится она не Путиным, а восстанием новой знати, которая выдворит «мужиковствующих» самозванцев из поместий природной аристократии».
Buy for 600 tokens
Мы описываем нечто, какую-то диковинную штучку или что? Оно вот такое и разэдакое, а, кстати, где? Где оно лежит? Это такая утопия? Да, очень интересно изложена метафизика некоего государства, которое я называю правым. Ну и что? Приблизилось ли оно этим описанием к воплощению в реальность?…
Br

Перо вбок

Максим Соколов вчера коснулся остро-тонкой темы, но успокоил и обнадежил. «Бессмысленные мечтания» о заговоре и дворцовом перевороте в очередной раз авторитетно разоблачены и отвергнуты.

Но вряд ли «опровергнуты». Ожидания на этот счет появятся вновь. Они будут появляться снова и снова, потому что.

Есть два отлично сочетающихся рефрена: а) Путин хороший, но «элиты гнилые», вокруг него множество мерзавцев, которые его предают и подставляют, к примеру, про Медведева в этом контексте все уши прожужжали, и б) никаких переворотов быть не может, Путин прочно сам всё контролирует и держит бразды. Во что хочешь, в то и верь. А если ты настоящий патриотически настроенный россиянин, надо верить в то и другое сразу, и у настоящего россиянина это легко получается. Об обманчивых якобы оппозициях подобного типа не далее, как вчера же, шла речь: пропагандируя второе, неявно, а то и явно, подразумеваешь первое. Оно напрашивается и никуда от него не деться.

Чтобы снять с непогрешимого первого лица ответственность за разные мелкие неприятности российской жизни, приходится разоблачать «окружение» как враждебное и чуждое, а отсюда неизбежны слухи о заговоре и переворотах. Но кто создает для них почву?

Единственный достойный пера Соколова вопрос по этой теме. Но оно ушло в сторону.