August 24th, 2013

Br

На смерть апологета

Вот умер Топоров, который защищал «строй и режим», может быть, хотя бы и косвенно, но достаточно эффективно, последовательно, находчиво, талантливо и агрессивно. О нём в эти дни сказано много слов, большей частью, видимо, справедливых и уважительных. Говорили люди из литературной и экспертной среды. Но ведь защищал он не газету «Известия» или «Взгляд» или даже управление внутренней политики администрации президента, но по сути именно то, что за ними стоит. К сожалению – может быть, я не прав – истинные бенефициары его текстов промолчали. Их не очень взволновало его убытие.

Ну почему бы какому-нибудь из столпов или хоть столбиков этого «консервативного государства» не разверзнуть уста и не произнести публично что-нибудь в порядке уважения к человеку, который годами на переднем крае дискуссий на свой страх и риск поддерживал легенду консерватизма, цементирующую хлипкие госустои?

Нет, на это их не хватает.

Есть заботы важнее. Смотрим твиттер державных мужей современности: Чеснакова, Рыкова. Там все кипит от азарта и восторга боррьбы. Они разоблачают фирму Навального с пустотело-звонким энтузиазмом приблизительно той же интенсивности и природы, с каким Навальный – недвижимость Собянина. У них в процессе оживленное спортивное состязание, товарищеский матч, «кубок вызова» с друзьми-соперниками – одной крови, но, поди ж ты, в трусах другого цвета. Азарт как раз и обусловлен спортивностью, то есть чистой условностью противостояния двух команд. Какие футбольные разногласия у Испании и Бразилии? Да по сути-то никаких. У этих тоже: когда результат определится, пожмут друг другу руки и поменяются майками. А пока «кооператив Монтенегро», «и врать, и воровать», ‏@SergeiMinaev: «Это странное замирание в раздумьях, когда в куче старых дисков находишь НЕПЛОХУЮ ПОРНУХУ». И другие достойные темы. (Попутно обратил внимание, что АрамАшотыч именует руководителя редакции «Известий» «глевред» – это, интересно, уже клеврет, или еще главред?) О Топорове ни слова.

А где наш бодрый знаток медийных вопросов, лучший друг прессы Сергей Железняк? Почему он не сделал, прервав отпуск, заявление, не выразил благодарность ушедшему и соболезнования семье? Хм, как же! Не видит он в этом никакой нужды. Да и не читал он ничего из статей Топорова в свою (обобщенно в свою) пользу. Зачем, он же и так знает, что прав. Почему прав, Топоров придумает, он же умный, но ведь прав, а раз Топоров это точно придумает, можно прикорнуть на лаврах, накрывшись бескозыркой . И без Топорова не беда: найдутся другие.

Или же дело в ином: в том, что не считает он эту власть своей. «Пусть кто надо, тот и выступает», думает он, кому там по должности положено. (Вот оно: различие «элиты» и «аппарата»). А по сути это одно и то же: названные причины тождественны. Проседание ценностно-смысловой сферы, перевод её в служебно-вспомогательную второразрядную категорию – это плохой признак, говорящий о слабости элиты, об отсутствии у неё будущего.

Иногда бывает, что с некой противоположной стороны баррикад всё иначе: тут всплеск смысловой активости, идеологический драйв, доходящий до фанатизма. Эта идеологизированность – оружие оппозиционного класса, который уже созрел к тому, чтобы стать властью, потому что духовно превзошел существующую власть. Но у нас этот смысловой интерес отсутствует и с другой стороны. Тут нужны интеллектуалы на роли горлопанов, копирайтеры для тактически высокоточно обусловленных прокламаций (с общим свойством: чем меньше в них смысла, тем больше тираж).

Да по такому поводу, как смерть, мог бы и «сам» Сурков на пять минут вернуться из тени и провещать что-нибудь: не про аллаха с белым рыцарем или себя любимого, а о судьбах дела, которое защищал Топоров. Красиво бы это смотрелось. Человечно и инновационно.

Завершить можно словами другого, на счастье здравствующего, консервативного фронтовика, сказанными, хотя и не в контексте столь скорбного события, но достаточно грустными: «А вообще, всё это, конечно, печально и горько. Горько лично мне, государственнику. Я пытаюсь вспомнить, когда бы родное государство реально приходило мне на помощь — и не могу. <…> Ничего не было. В лучшем случае, слепое равнодушие. Как будто меня и нет.»

Кого-то точно нет. Или уже почти нет.
Buy for 600 tokens
Мы описываем нечто, какую-то диковинную штучку или что? Оно вот такое и разэдакое, а, кстати, где? Где оно лежит? Это такая утопия? Да, очень интересно изложена метафизика некоего государства, которое я называю правым. Ну и что? Приблизилось ли оно этим описанием к воплощению в реальность?…