August 7th, 2013

Br

А проблема осталась

Два высказывания: одно о погибшем священнике о. Павле Адельгейме, другое принадлежит ему самому.

Collapse )

Как видим, о. Павел был склонен оправдывать «этих женщин» и не только их, но даже и красных погромщиков прошлого века, абсолютно так же, как оправдывал и прощал любого – частного – человека, с которым общался, невзирая на зло, которое, возможно, претерпел от него. Каждого он стремился понять и простить, вывести из-под морального удара. Однако о. Павел судил совершенно иначе в отношении институтов. К институтам (церковь, государство) он применял презумпцию виновности. В их конфликте с индивидуумами последние оказывались правы по умолчанию. Личность и институты – в разных категориях. Между ними пропасть.

Заметим, что церковь фактически признает это правильным и придерживается аналогичного подхода. В частной жизни прощение – это добродетель, а страдание, вплоть до мученичества, украшает христианина. Но церковь в целом по возможности воздерживается от подобных украшений, стремится не давать себя в обиду, достаточно охотно отвечает ударом на удар. Это восприниматся как само собой очевидная модель поведения. Как будто это реальность, которой заведомо чужды христианские моральные нормы и критерии ценности. Тем самым разрыв между личностью и институтами подтверждён и с другой стороны конфликта. Можно сказать, мы наблюдаем некое всеобщее правило. Всеобщее по крайней мере для России.

Из этого не вытекает ничего хорошего для судьбы институтов, которые по факту у нас, как известно, почти всюду являют собой колоссов на глиняных ногах. Модель внешней твердости, за которой скрывается внутренняя сакральная слабость и пустота, восходит к этому, только что отмеченному дуализму. Институты десакрализированы, оторваны от ценностного источника. Они не воспринимаются в народном сознании как нечто вполне серьезное, несмотря на всю суету, которую они разводят вокруг себя. И если это так, то в основе этой слабости противоречие, изроморфное только что описанному выше.

Простого объяснения ему с отсылкой к христианской индивидуалистической интенции, к тому, что у институтов нет бессмертной души, а у личности она есть, на мой взгляд, недостаточно. Институт – это тоже личность и личности: человеческая воля, которая его воздвигает и оформляет. Институт – состояние сознания. Нет никаких внятных причин во взаимодействии двух уровней личностного выдавать одному индульгенцию на все случаи жизни, а другой распинать и третировать при любой возможности. Разве что это ещё один догмат, о котором известно лишь посвященным. Если тем не менее перекос, о котором речь, наблюдается всюду, в том числе в деятельности о. Павла, то это лишь свидетельствует о глубине проблемы.
Buy for 600 tokens
Мы описываем нечто, какую-то диковинную штучку или что? Оно вот такое и разэдакое, а, кстати, где? Где оно лежит? Это такая утопия? Да, очень интересно изложена метафизика некоего государства, которое я называю правым. Ну и что? Приблизилось ли оно этим описанием к воплощению в реальность?…