July 18th, 2013

Br

Священный союз

название или описание

Поощрение предательства в лагере потенциального противника – внешнеполитический инструмент, который применяется достаточно часто с разной мерой соотношения успеха и издержек. Последние иногда зашкаливают. Можно вспомнить, как революция, чьи главари были предусмотрительно доставлены немцами в Россию в 1917 г., через какое-то время начала просачиваться через линию фронта назад в Германию (где и своей социал-демократии хватало), заражая войска капитулянтскими настроениями.

А можно для контраста упомянуть полулегендарный эпизод античной истории, рассказанный Плутархом: римский сенат «сдал» царю Пирру его лекаря, который вступил с переговоры с римлянами, обещая отравить самого опасного и на тот момент непобедимого на поле боя врага будущей мировой империи. В данном случае римляне оценили издержки как неприемлемые. Победа над противником при помощи предательства была способна поставить под сомнение уверенность в том, что по отношению к любой политической или военной силе, имеющейся в мире, римляне стоят выше, то есть они заведомо сильнее: уверенность, которую лидеры римской имперской общины культивировали и внутри города, и за его пределами. Мощь этой общины была в первую очередь духовной, «виртуальной»: по сути, она заключалась в самосознании силы более высокого уровня – вышестоящей силы, духовно расположенной «над» в иерархии космического порядка. Римляне наносили удар сверху, превосходя врага своей организованностью, но не «снизу», разлагая его. «Разделяй и властвуй» – не римская формула вообще. Римской практике соответствует другое: римляне отделяли амбициозного врага от его потенциальных союзников, сами вступали с ними в альянс и побеждали противника, объединив вокруг себя коалицию. Но они не пытались извне «разложить» его изнутри.

Сегодняшним изречением («Межгосударственные отношения гораздо важнее, чем дрязги вокруг деятельности спецслужб») Путин уронил себя в глазах «патриотов», но заявил метафизическое «да» своей власти. Он придал ей более высокий надвременный характер. Американцы на это уже мало способны, они лгут и виляют, постоянно перечеркивая правила, которые декларируют, и растрачивают понапрасну наследие Запада. Но это их дело, если они считают, что могут позволить себе эту беспринципность. А мы не можем позволить её ни себе, ни им.

Проблема заключается в том, что от предательства гораздо больше страдала и страдает Россия, чем США. Это у нас оно – самая заразная и прилипчивая болезнь. Вот та причина, по которой следовало сказать ему «нет» даже в облике Сноудена. Его лучше даже не пускать на порог. Мы не особо выиграем и чисто прагматически, коллекционируя у себя подобных беглецов. Россия пока не та страна, которую люди, готовые бросить вызов своему правительству на Западе, способны рассматривать как конкурентоспособное и привлекательное место проживания. И если в мире будет известно, что, идя тропой Сноудена-Ассанжа можно рассчитывать в качестве убежища лишь на Москву или Сочи, это не умножит количество желающих. Надеяться вызвать обвал системы безопасности и разведки США, таким образом, не приходится. Но вот романтизировать предательство и негативно переосмыслить собственные властные позиции невзначай может получиться.

Лучше продемонстрировать более глубокое и высокое понимание власти и протянуть руку поверх океана – в данном вопросе, где есть только Власть и только Вызов ей. Солидарность против этого вызова не исключает конкуренции и борьбы в частностях.

Вот коллективный «Игорь Иванович» с присущей ему то ли брутальной ограниченностью, то ли ограниченной брутальностью, в упор не понимает этого нюанса. Видя всегда деревья, но не лес, он вполне олицетворяет тот типаж, который «своего не упустит»: стащит, если есть возможность, и особо не задумается о последствиях; коли можно насолить американцам чавесом, чавес будет у нас солью земли, если сноуденом, то сноудена в тираж запустим. Аргументы в данном случае излишни: улица латиноамериканского революционера таки пополнила недавно список напоминаний прогрессивным современным москвичам, пока ещё недостаточно решительным, что разбитый лоб – лучшее украшение Голиафа, особенно, если за лбом всё равно ничего нет.

То, о чём я сейчас говорю, конечно, лишь интерпретация путинского высказывания, которым, по-видимому, готовится почва для отправки креативного американца восвояси. Это одна из возможных интерпретаций. Не самая худшая для «национального лидера». Но могут быть и другие.
Buy for 600 tokens
Мы описываем нечто, какую-то диковинную штучку или что? Оно вот такое и разэдакое, а, кстати, где? Где оно лежит? Это такая утопия? Да, очень интересно изложена метафизика некоего государства, которое я называю правым. Ну и что? Приблизилось ли оно этим описанием к воплощению в реальность?…
Br

Приговор

Ну, в общем, да, грустно. Он яркий парень, этот Навальный. Не дотягивает по многим критериям и не во всём прав, но со стороны-то легко рассуждать, а на бесптичье и Навальный – сокол.

Я уверен, Путин как self-made президент испытывает к нему уважение. Каким-то боком ума даже думает в минуты лирического просветления: ну, да, в общем, ради того, чтобы такие появлялись, мы тут и работаем. После чего промакивает глаз платочком. Ну, и приятно же, кстати, что не совсем мертвую страну имеешь. Дохлые-то мышки невкусные. Тем более жаль таких сажать. А ничего не поделаешь, приходится. Выбора нет.

Ну вот зачем было это писать:

«- если Путин струсит и невиновному человеку в результате неправосудного решения дадут условный срок - значит "повезло".
- если наберётся храбрости и срок будет реальный - "не повезло".»?

Это же провокация.

В расчете на что? На активизацию протеста?

Может быть, есть план… Может, и нет. ЖЖ вон уже начал предусмотрительно останавливаться:

«Сегодня, с 17:00 по московскому времени, в ЖЖ будут проводиться плановые работы, до завершения которых у ряда пользователей могут наблюдаться трудности с доступом к сайту.»