April 24th, 2012

Br

Возвращение к другому пути

Брейвик, говоря о «мультикультурализме», вынужден как-то объяснить себе и миру, откуда взялось это явление. Он возводит его к феномену левого самоотрицания «традиционной Европы». Скептицизм, с которым местные противники «мультикульти», комментируя его заявление в суде, встречают эту мысль, заслуживает интереса:

«Насчет мультикульти - сильно, а вот насчет засилья левых и марксистов вообще - ерунда редкая»;

«Да ну глупость какую-то Брейвик нес. Все НАТО собрание марксистов, ага».

Ну, конечно, пишущим это виднее: о НАТО они знают настолько же больше Брейвика, насколько абориген понимает божество своего карго-культа лучше, чем летчики и техники каргосамолет.

За этим знанием скрывается совсем иная концепция врага. Одно дело – предложить Европе найти его (вообще любую проблему) в себе, на дне самой себя. Таков типичный европейский путь искания себя в мире и мира в себе. Другое – определить врага «где-то там», вовне. На этом пути преобладает внешняя, внеидеологическая, политико-конспирологическая манихейская концепция «зла». Враг – к примеру, глобализм мирового финансового капитала, таинственная сила, контролирующая транснациональные корпорации. Или в другой, локализованной версии – «советское», которое взялось неизвестно откуда, чтобы угнетать «национальное». (Существуют теоретики, персонально ответственные за процедуру локализации.)

Брейвик стрелял именно в болезнь, которую видел через симптом, хотя его идеология оставалась антисимптоматичной (то есть, продолжая условные аналогии, она попадает в разряд «аспирина», но не антибиотиков или средств, укрепляющих иммунитет). Однако Брейвик, по крайней мере, видел болезнь как болезнь, как патологическое состояние изначально здорового организма. Мышление других вообще вне причинно-следственной логики, связующей, различая, сущность и явление. Загадочная чуждая сущность пришпандоривается ими к явлению в рамках анимизма современного типа – как нечто одушевленное, но бесконечно внешнее, потустороннее.

После чего в торжественном обете «Мы пойдём другим путём» нельзя не заметить двусмысленность. Этот другой путь может оказаться очень окольным, чуть ли не круговым, и состоять во внеисторическом блуждании вокруг да около удалённой сути проблемы, каким, кстати, и был «тот самый» «другой путь» «советскости», начавшийся много лет назад, чтобы никогда не закончиться. Но, разумеется, эти сомнения – лишь обычное злопыхательство, потому как уж если и Константин Крылов сказал «пойдём», то, значит, идущие по-другому точно не заблудятся.
promo rightview february 3, 14:47 81
Buy for 600 tokens
Проблема придворной политологии в том, что она не знает никаких «элит» – в её поле зрения попадают придворные и только придворные. Под «элитной конкуренцией» на эзоповом дворцовом языке разумеется самозабвенная борьба придворных клик, которая может продолжаться до скончания веков – иначе…
Br

Партию сдал, партию принял

Практически в один и тот же день Прохоров потерял партию, а Медведев её нашёл. Есть ощущение, что эти события связаны. Связаны, конкретно, реализацией сценария, который ещё в сентябре намечался здесь.

Если будет предпринята попытка перестроить «ЕР» вправо, образовав право-левую двухпартийную систему с ОНФ, у избирателя не должно «рябить в глазах» от заметных альтернатив. Пусть будут правые движения, а вот много реальных «правых партий» – это уже перебор. Прохорову предложили «воздержаться» и он поступил в целом «благоразумно».

Самое интересное, по-прежнему, – это версия понимания «правизны», которая должна утвердиться в «Единой России» под руководством Медведева: ближе к «либерализму» или к «правоконсерватизму»? Последний в партии практически не представлен, если не считать околопартийные интеллектуальные круги с такими фигурами, как Ремизов (или, возможно, Дробницкий). В сравнении с Плигиным и участниками «клуба 4 ноября» эти правые не так заметны. Но у них есть шанс усилить свои позиции, потому что либерализм в традиционном российском понимании вопроса всегда граничит с самоубийством, в данном случае с партийным самоубийством.