rightview (rightview) wrote,
rightview
rightview

Categories:

Юнона и Аполлон. Между правым и левым

Юнона

Правая позиция как её понимаю я – в значении первичной презумпции, первичной константы сознания, а именно трансцендентальной самоидентификации с властью вообще – является связующим звеном властной системы, то есть по сути любой организации как таковой. Эта её роль подчеркивалась неоднократно (0, 1, 2, 3, 4, 5). Быть правым – значит быть носителем идеи власти: с одной стороны, как универсальной силы и вселенского порядка, а с другой – вот этой конкретной власти, реализованной здесь и сейчас в природе и обществе, которую («вот эту конкретную власть») её идея возводит к праобразу и источнику, к вышестоящей, ближе к ним расположенной ступени-степени проявления, к единству и конкуренции с другими единосущными элементами – то есть включает в единый властный проект и единый властный порядок. Идея власти строит государство, организуя частные проявления властной силы в систему, нацеленную на самовозрастание. Устойчивость роста этой системы определяется твердостью правой установки в её основаниях.

Об этом уже шла речь в различных текстах. Системообразующая способность правой ориентации сознания принципиальна для развиваемой здесь теории правого и левого. Правая позиция состоит в склонности к искусству обобщения частного, которое применяет платоновский эйдетический способ рассмотрения к властно-силовой действительности, позволяя ему выполнить собирающую миссию, концентрируя подобное к подобному, то есть состояться в качестве руководства к действию. Это – эйдетический образ мыслей, ставший образом действий, практика платоновского философствования в мире.

Поэтому вызывает повышенный интерес утверждение, согласно которому правая точка зрения сама представляет собой нечто одностороннее и её надлежит «консервативно» преодолеть.

Читаем тут:

«Дуальность "левое"-"правое"
Наше бытие расколото, и начало этого раскола - двоица, двойственность. На самом высшем уровне реальности это раскол на "Небо" и "Землю". В оптике философии - это знаменитый основной вопрос философии - дух или материя?
Понятно, что Левая - это Земля, Материя, Матерь, Женское. Правое - Небо, Солнце, Дух, Мужское, Мужеское.
К чему склоняется Левая? К "матери-земле", к некому гомогенному целому, в коем личность заснёт сладостным сном "в труде и в бою". Как в песне из фильма "Вечный зов" - "А коль придёт последний час, последний час смертельный, земля родная вспомни нас, и всех и каждого отдельно".
А как же Правая? Она зациклена на Небе, на Небушке, ставя во главу угла солнечный аполлонический Дух. И если "матушка-земля" предполагает растворение в её ласково-усыпляющих, но жестоких стихиях, то Небушко требует особенного внимания к личности, к индивидую. Ибо дух - он зело индивидуален, сама суть сознания требует осознания, рефлексии, понять своё "я" через "я" же. В результате возникает эффект "небожителя", человека, который считает себя равным Богу, но без смирения. Его "эго" священно, мир должен крутиться вокруг него. И он решительно выступает за аристократию, где даже царь - всего лишь функция сообщества богов-небожителей. А в Левой личность - функция коллектива.
Консервативная революция - это возрождение расколотого единства, это синтез Левой и Правой, это личность, находящаяся в равновесии с коллективом. Это образ "небесной земли", которой мы лишились, покинув настоящее райское Небо. И это образ "земного рая", посюстороннего символа Неба, сакральной Империи».

Это описание вызывает возражения. Начать с того, что оно воспроизводит христианско-манихейскую картину мира, будто она универсальна. Но за её пределами нет дуализма и нет раскола на «дух» и «материю». Давайте, если угодно, поищем раскол, например, в культурной традиции, связанной с именами Гёте, Гегеля, Фихте, Ницше, у которых всюду дух и сила, принимающие различные формы – морфология власти и самопознания. Гёльдерлин поэтически излагает это мировоззрение в концовке «Гипериона»: «Все диссонансы жизни – только ссоры влюбленных. Примиренье таится в самом раздоре, и всё разобщенное соединяется вновь. Расходится кровь по сосудам из сердца и вновь возвращается в сердце, и все это есть единая вечная пылающая жизнь». Очевидно, что раскол вносится самим текстом Елисеева в той мере, в какой он упускает, что дух не только разделяющая, дифференцирующая, но и интегрирующая способность.

название или описание

Раскол, о котором пишет автор, искусственен и надуман: стороны в предложенном им описании не антагонистичны, потому что в нём одна из них является образом, эйдосом другой. «Земля» открывается взгляду с высоты. Нет высоты, нет высшего – и в их отсутствие материализм распадается на частности и детали, заменяющие собой «материю». История европейской мысли и культуры показывает, как идеализм обоготворяет землю и природу (читаем того же Гёльдерлина). Символом олимпийского классицизма Гёте служила знаменитая голова Юноны в его веймарском доме (оригинал на фото). Но материализм, предоставленный самому себе, принимает далеко не столь блестящий вид, каким он наделяется в искусственной дихотомии Елисеева. Материя умирает вслед за Богом. Не помню, чтобы леваки-материалисты или позитивисты трактовали свою плоскую первореальность, приравнивая ее сакральной Земле. Далеки они от подобных обобщений.

«Правый субъект, относящий себя к причиняющей стороне бытия, формирует ценностное поле, в котором наполняются смыслом любые эманации силы». Это определяет правую, аристократическую политическую и эстетическую программу с точностью до наоборот в сравнении с тем, как думает о ней автор разбираемого текста – и британский феодализм в оценке де Токвиля тому наглядный пример. Елисеев расписывает злокозненную жажду аристократов «вращать мир вокруг своего эго», при этом ему удается каким-то образом пройти мимо того очевидного обстоятельства, что аристократическое правление было коллегиальным и корпоративным, а античные тираннические режимы имели обыкновение апеллировать к демосу. 500-летняя власть сената в римской истории выдвинула множество личностей, ставших эталоном доблести. Конечно, новые люди с трудом рекрутировались в круг избранных, и многим, как, например, Цицерону приходилось отвечать на издевательский вопрос «Да кто у тебя отец?» Но, вероятно, высота планки и предназначена стимулировать на усилие. Тому же Цицерону скептицизм нобилитета по отношению к «новым людям» не закрыл доступ к высшим магистратурам и, что более существенно, не помешал занимать позицию справа, среди убежденных, как тогда говорили, «оптиматов». Состав сенатской знати пополнялся, строй модернизировался, но оставался неизменен в основах. А единоличное господство «принципата», реально начавшее вращать всех вокруг весьма специфического «эго», утвердилось под антиаристократическими знаменами. Лидер оптиматов Сулла добровольно сложил с себя диктатуру. Вождь партии популяров Цезарь этого не сделал – чтобы в итоге завещать римский imperium персонажам типа Нерона или Клавдия.

По факту тем негативным, которое Елисеев приписывает правым, отличаются левые. И наоборот, атрибутированное им левым входит в правую традицию, связанную с концепциями «философии жизни». Органические сущности: кровь, раса, народ сочетаются в ней с ограничением тотальности просвещенского рационализма. Культ действия и властно-волевой основы мира противостоит отстраненной рассудочности, динамизм – статике. Елисеев помещает вправо «аполлоническое», что же тогда остаётся по другую сторону, уж не «дионисийское» ли? Используя эти термины, необходимо иметь в виду: таковы противоположности раннего Ницше, впоследствии пересмотренные им и сведенные к обновленному единому понятию «дионисийского», синтезирующему светлое и темное, высоту и глубину – понятию, которое он использовал в качестве пароля к своей отнюдь не левой философии. Равно как и следует учитывать, что германские «фаустовские» теории Я и личности динамичны, а не статичны (классическое изложение этого воззрения – у Фихте). Личность, индивид в исконном европейском (не «иудео-христианском» понимании) – само становление, героическое и трагическое по сути. Статика «аполлонического» у раннего Ницше создаёт лишь иллюзию индивидуации, тогда как в дальнейшем выясняется, что подлинная персонализация (или персонализация подлинности) – это действующая сила и не есть нечто застывшее. (И римское понятие добродетели-доблести virtus, применявшееся для личной оценки индивида, связано с характеристикой его способности к действию.) Дионисийское позднего Ницше настолько же перекрывает прежнее различение аполлонического и его противоположности, насколько разум и дух у Гегеля превосходят «рассудок» Просвещения. Настолько же, насколько включает первичные значения как частные случаи.

Латона, Диана, Аполлон, Ника-Виктория на фоне храма Апоолона Палатинского

В описании же идеологического конфликта из цитируемого текста не части целого сталкиваются друг с другом, а целое со своими частями. То, что автор этого не замечает, свидетельствует о его собственном местонахождении вне идеи целого, что ставит под сомнение его призывы к консервативному синтезу. Противостояние правого и левого или врагов и защитников Просвещения не проходило по линии Небо/Земля, аполлоническое/дионисийское, индивидуализм/коллективизм. Коллективности масс исторически противостоит не индивидуализм (омассовление и индивидуализм буржуазной эпохи не только не исключают, но, наоборот, предполагают друг друга), но сословный аристократический корпоративизм как форма, включающая индивидуализацию – отрицающей её, доиндивидуальной форме. Ценности знати – родовые не менее, чем индивидуальные. Не в этом надо искать разницу. И правый индивидуализм, и правый коллективизм следует отличать от их левых версий.

Резюмруя и говоря максимально обобщенно, напомним: разделение земли и неба не катастрофа и не раскол, а начало порядка, рождение космоса из нерасчлененного хаотичного состояния. Различение души и тела совсем не означает, что одно тут же отделяется от другого. То, что Елисеев считает расколом, не раскол, а расслоение, в том числе на должное и сущее – вертикальная организация мира, иерархия и устроение.

Рельеф на нижнем фото: Латона, Диана, Аполлон, Ника-Победа на фоне храма Аполлона Палатинского. Государственные музеи Берлина.
Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • Консервативная эволюция. Формализируй это.

    Значит, взгляды «или мои, или проплаченные» – ложная дихотомия. Разумеется, потому что взгляды делятся, как известно, совершенно иначе: на наши и…

  • Бог и «Правда»

    «Государь-Император, как символ Царя Небесного». У монархистов эта формула – общее место. Вот и А. Елисеев в своих рассуждениях о монархии…

  • Сила да: стратегия утверждения

    Вышесказанное обосновывает реалистичную консервативную политико-идеологическую стратегию. Она в том, чтобы скрипя зубами говорить «да» тем, кто…

  • Пять вариантов

    На столе заинтересованного лица разложены пять программных папок, пять предложений, как реорганизовать социально-политическую систему с целью…

  • Юпитерианская теология. Заметки на полях путеводителя

    Совершив паломничество к основанию храма Юпитера Капитолийского, рассмотрим теперь, в общих чертах, как «это работало» на протяжении тысячи лет.…

  • О главном. Почему правые – это правые, а левые – это левые.

    В российском политическом лексиконе правые радикалы обитают в вынужденном соседстве с просто правыми. Судя по словоупотреблению, последние – «такие…

promo rightview march 22, 16:54 50
Buy for 600 tokens
Абсолютная власть велит летать в Италию чисто виртуально. То есть медитировать. О ней. Ладно, Ваша Божественность, как изволите. Мы не против. Дистанция, границы, барьеры как раз и сочиняются для того, чтобы некое содержание – теперь отделённое, отдалённое и разделённое – преодолевая сопротивление…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments