rightview (rightview) wrote,
rightview
rightview

Category:

Консервативная эволюция. Вперёд, к победе феодализма

Тот самый Йозеф Шумпетер, который впервые на Западе описал демократию как форму борьбы элитных групп, среди прочего указывал на значение элементов предшествующей эпохи – нелибрального, аристократического порядка – в истоках и фундаменте капиталистического общества: «Под прикрытием защитной брони, выполненной из небуржуазного материала, буржуазия может добиваться успеха, причем не только в оборонительных, но и в наступательных действиях… Но без защиты того или иного небуржуазного слоя буржуазия оказывается политически беспомощной и неспособной не только вести за собой нацию, но даже защитить свои собственные классовые интересы. Короче говоря, она нуждается в хозяйской руке» («Капитализм, социализм и демократия», гл. 13). «Капиталистический порядок не только опирается на подпорки, сделанные из некапиталистического материала, но и энергию свою черпает из некапиталистических моделей поведения, которые в то же время он стремится разрушить» (там же, гл. 14).

Этот апологет капитализма не тратит время на панегирики: «да здравствует капитализм, ибо нет ничего прекраснее!». Вместо того он предупреждает о противоречиях и проблемах прекрасного, сосредотачивая внимание на границах, которые сам себе полагает рассматривемый исторический субъект. Честная консервативная позиция – её заслуживает и субъект, ныне правящий в России.

Следуя высказываниям Шумпетера о природе стимулов и способностей капитализма, нужно предположить, что этот строй время от времени испытывает потребность обращаться к докапиталистическим формациям в поисках человеческих и культурно-ценностных ресурсов. Надо периодически припадать к первооснове, а то за душой скудеет, из-за чего возникают и множатся проблемы. И, если это так, необходимо задаться вопросом, какие социальные структуры и движения могут выполнить упомянутую ресурсную функцию – пополнения запасов.

В России переход к капитализму происходил не из правого феодально-аристократического общества, а из социализма, что – исходя из мнения Шумпетера – ставит совершенно специфическую задачу: прежде, чем капитализм станет успешным и завоюет свои права на существование, страна должна пожить при успешном «феодализме». Признание этой цели лучше, чем что бы то ни было ещё, отличает консервативную программу в условиях современной России от любых других идеологических установок.

Цель построения «старого порядка» до сих пор никогда не вносилась в повестку дня и выглядит экстраординарно. По сути она требует проявить разборчивость там, где для текущего состояния местного общественного мнения все «феодализмы» на одно лицо. Строить что-то – значит отбирать и оказывать предпочтение. В случае с обществом, предшествующим капитализму, речь идёт о выборе типа и качества образующей этот строй аристократии. «Феодализм» «феодализму» рознь – в том же самом смысле, в каком аристократия подлежит ранговой оценке исходя из критериев её жизнеспособности и силы. В конечном счете всё сводится к искусству осуществления ею миссии лидерства, но готовность к этому определяется изнутри этого социального слоя, является свойством его отношения к самому себе. Ценностное самоутверждение носителей власти, которое в предыдущих частях текста было названо важнейшим сущностным событием, создающим элиту как полноценный правящий субъект, ведёт правящее меньшинство к культурной экспансии за свои пределы. Чем выше степень самоутверждения, познания и возвеличивания собственной властной сущности, тем успешнее знать руководит обществом.

Итак, не любой «феодализм» хорош. Элита против элиты: мир представлят собой площадку, на которой проверяется эффективность различных версий правящего слоя.

Ну и в продолжение ещё две пространных цитаты. Шумпетер пишет в той же, уже упоминавшейся здесь книге (гл. 23):

«Есть довольно много путей обеспечения политиков достаточно хорошего качества. Однако до сих пор опыт, похоже, подсказывает, что единственной эффективной гарантией является существование особого социального слоя, для которого занятия политикой естественны и который сам по себе является продуктом жесткого процесса отбора. Если такой слой не слишком недоступен, а с другой стороны, не слишком доступен людям со стороны и если он достаточно силен, чтобы ассимилировать большинство включенных в него элементов, он не только поставит для политической карьеры людей, успешно прошедших испытания в других областях, — как бы пройдя ученичество в частных делах, — но и повысит степень их соответствия государственной службе, дав им традиции, которые включают опыт, кодекс профессиональной чести, и общие взгляды. Едва ли простым совпадением является то, что Англия, единственная из стран, полностью выполняющая наши условия, является также единственной страной, в которой есть политическое общество в этом смысле слова».

Что хорошо сопоставляется со словами де Токвиля (естественно, «Старый порядок и революция», кн. 1, гл. 9):

«Если в Англии средние классы не только не враждовали с аристократией, но и оставались тесно с ней связаны, то причиной тому была не столько открытость аристократии, сколько, как это уже говорилось, ее неотчетливая форма и отсутствие видимых границ; не столько легкость войти в ее состав, сколько неосознанная возможность принадлежать дворянству; так что все, приближавшиеся к аристократии, могли считать себя ее частью, участвовать в управлении и приобретать известный блеск или извлекать какие-либо выгоды из ее могущества.

Во Франции граница, отделявшая различные классы, хотя и легко преодолимая, все же была всегда точно определяемой и заметной и для тех, кто стоял вне дворянства, всегда распознаваемой по отчетливым и ненавистным признакам. Раз преодолев эту грань, вы оказывались навсегда отделенными от среды, из которой вы только что вышли тягостными и унизительными для нее привилегиями.

Система пожалований дворянских титулов не только не смягчала ненависть простолюдина к дворянину, но, напротив, безмерно обостряла ее; эта ненависть ожесточалась завистью, внушаемой новопожалованным дворянином всем, кто раньше был его ровней.

Англия была единственной страной, где кастовую систему полностью разрушили. Дворяне и простой народ здесь вели сообща одни и те же дела, имели одни и те же профессии и, что еще более значительно, вступали в браки между собой. Здесь не считалось зазорным для дочери самого знатного сеньора выйти замуж за сделавшего карьеру человека простого звания.

Если пожелаете, можно привести в пример и иное применение науки о языке к науке об истории - проследите во времени и пространстве судьбу слова gentleman, произошедшего от нашего gentilhomme. Вы увидите, как расширяется его значение по мере того, как сословия в Англии сближаются и смешиваются. С каждым веком этим словом обозначают людей, стоящих чуть ниже в общественной иерархии. Наконец, оно вместе с англичанами перебирается в Америку, где им обозначают всех граждан независимо от их происхождения. История этого слова и есть история самой демократии».

Сказанное Токвилем имеет отношение к тезису о «ценностной экспансии», приведенному выше. А каков, ещё раз, источник сущности, которая разворачивается в истории слова gentilhomme и культурно доминирует по мере роста силы политического господства? Автор продолжает свои мысли о сравнении успешной и не такой успешной элиты замечанием, которое стоит привести особо (кн.1, гл. 10): «Несомненно английское дворянство по природе своей куда более высокомерно, чем французское, и менее расположено к братанию с кем бы то ни было из низших слоев… Ради того, чтобы повелевать, дворянство было готово на всё».

У нас «дворянство» готово на всё, лишь бы его как класс никто не заподозрил в подобных стремлениях. Хоть строем ходить не против, хоть стадом, хоть как угодно ещё. И даже, когда ему подносят к носу зеркало, «Левиафан» в овечьей шкуре уворачивается и стыдливо не признаёт себя. Это плохо. Признак слабости.

Продолжение
Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • З. Прилепину

    Нижеследующее писалось в личную почту по поводу этого и, конечно, в целом высказываний подобного типа. Читателям блога предлагается расширенная…

  • Отправные пункты

    Приехал из Франции. Когда отстоишь очередь на Родину к окошку паспортного контроля, первое впечатление – кислая физиономия таможенника. Ты с ним…

  • Консервативная эволюция: «народная монархия». Памяти Гая Мария

    Вот к этой концепции «народной монархии» следует присмотреться внимательнее. Интегрируя её с цивилизационным тезисом: «Европейцы проводят…

  • Консервативная эволюция. От края к краю.

    Наиболее известные сидельцы отпущены, Новый год в Хабаровске, потом в Волгограде, где «опять теракты». Такое ощущение, что Путин преисполнен…

  • Пять вариантов

    На столе заинтересованного лица разложены пять программных папок, пять предложений, как реорганизовать социально-политическую систему с целью…

  • Новый социальный порядок

    Общество должно научиться уважать сильных («любить» их при этом совершенно излишне) и без их лукаво-покаянного панибратства. «К теме будущей правой…

promo rightview march 6, 00:18 123
Buy for 600 tokens
В России не верят в суды. Не верят в институты. Не верят в чиновников. Не верят в иерархов церкви. Не верят друг другу. Не верят, что ни во что «это» не верят. Однако твёрдо верят, что через «всё это», сплошь конкретно никакое, ложное и гнусное само по себе, веет некая «правда», некая…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments