rightview (rightview) wrote,
rightview
rightview

Categories:

Забег от гегемонии

Два ответа на вопросы, которые ставит schegloff:

Почему бежал Янукович и О гегемоне, который извлекается со дна.

>Как бы то ни было, Янукович принимал свое решение исходя из информации, о которой мы не имеем ни малейшего представления, полученной непосредственно от министров крупных европейских держав. Так обстоят дела в реальном мире, ну а для всех нормальных людей Майдан, конечно же, победил благодаря геройски погибшим героям.

Недопустимо, я думаю, строить гипотезы, как обстоят дела в реальном мире, исходя из информации, о которой мы не имеем ни малейшего представления. Мы предполагаем, что она существует, но почему-то подаем это допущение как суровый реализм.

В реальном мире, вероятно, человек, санкционирующий убийства, испытывает определенный стресс (как это ни смешно звучит в обществе интеллигентных знатоков реального мира). Одобрив применение оружия в некотором масштабе, он (уже истерично и панически) отслеживает, произвело ли это надлежащее впечатление и, если видит, что численность и решимость противника после сотни трупов не уменьшается, а растет, стресс усиливается. Дальше начинаются судорожные гадания, что будет, если количество жертв возрастет, например, трехкратно или на порядок, или, даже не доводя до этого, какой будет реакция подчиненных, если предложить им пойти на это.

Надо учитывать еще и оценку общего авторитета власти: кого-то трупы украшают, укрепляя харизму, а кому-то противопоказаны, причем Януковичу известно, что он ближе к последней категории («а, этот жалкий ворюга еще и мокрушник…»): т. е. высшего права убивать у него нет, оно за ним не признано уже по той причине , что за ним вообще не признано «высшего». Если, далее, возникает подозрение, что и тысяча трупов дело не поправят, но могут простимулировать мобилизацию «с той стороны», то нервы не выдерживают, экспериментировать не хочется, хочется бежать куда-то, закрыв на все это глаза. Поведение Януковича, его метания по городам и весям, экспромты в Харькове, как мне кажется, свидетельствуют о том, что никаких ни от кого «указаний», которым он следует, он не получал.

Кстати, ссылка к теме дееспособности украинских силовиков

http://www.from-ua.com/politics/6a49140b0f57a.html

Еще одно соображение: если бы силовики были готовы убивать и дальше, если Янукович был слабыми местом, они сделали бы это и без него, найдя себе другого лидера из своей среды. Ситуация благоприятная для выдвижения новой фигуры из-за спины слабого предшественника. Хунты так и образуются: генералы берут власть в свои руки, если видят решимость подчиненных. Но ее не было.


О происхождении морально-политических суждений: в поисках гегемона на дне

Толковал о чем-то Фуко, толковал – но безтолку. Интересно наблюдать, как «гегемония» (анонимная, но доступная как возможный предмет объективного исследования) вытесняется в умах скрытым «гегемоном». Гегемония никому не интересна, все в поисках руки гегемона. (По факту этой протянутой ему рукой в итоге выдергиваются наверх, поднимаются откуда-то снизу, может быть, со дна, отложения, которым где-то выше совсем не место. И это единственный по сути эффект мирового процесса переворачивания-вытеснения гегемонии.)

На мой взгляд, взаимодействия двух уровней: ценностей и жизни – вполне достаточно для объяснения феномена. Надо лишь учитывать, что ценностное отрицание элементов жизненной стихии, например, насилия, не упраздняет их, но меняет характер их проявления. В условиях господства ценностей ненасилия или антинасилия (не будем смахивать их со стола, уподобляясь ботам) насилие не исчезает. Оно выворачивается наизнанку, на левую сторону.

И тут мы получаем простое и внятное объяснение того, что в этом постхристианском мире оказывается хорошим или плохим в практической плоскости. Проекция имеющихся постхристианских высших ценностей на жизненную практику оформляется как императив отрицающей себя силы – силы, которой метафизически предписано самоотрицание, борьба с собой и своими. Сила хороша, морально одобрена, если направлена против самой себя, в том числе, в форме отрицания других своих проявлений. К этому возводятся все практические суждения. «Гегемона» нет, есть «дегегемонизация» как непрерывный ускользающий от себя процесс, как змея, пожирающая свой хвост. Субъект дегегемонизации иллюзорен: это в конечном счете деятельный субъект собственного отсутствия-отрицания. Но пустота заполняется: всё более осязаемой становится муть, идущая потоком кверху со вскрытого дна.

В разных местах об этом уже шла речь. Например: «Левые очень часто не против применить силу. Расстреливать и строить концлагеря у них прекрасно получается. Вопрос в мотивах и целях. В концлагеря загоняли "господ" и "эксплуататоров". Каддафи "врезали" за то, что он был силой, Путину приготовиться, потому что он тоже пытается. Сила, которая отрицает силу как таковую, сила, которая применяется с целью исключить ценность силы и волю к ней: это и есть левый комплекс самоотрицания силы. Сила становится сервильной, ставится на службу ценностному отрицанию себя. И ведь понятно, что никакие "заслуги" не сделают "военщину" своей в левом или леволиберальном обществе».

Или: «Левая идеология выражает конфигурацию (антиметафизическое, слепое, непробужденное отношение к себе) силы, которая подчинена «защите слабых» (в том числе в виде поощрения их к «восстанию»), то есть метафизически сервильна относительно собственной противоположности, обращена на собственное отрицание. Исторические формы, в которых раскрывается и предстает эта сервильность отрицающей себя силы, её агрессивность против самой себя – это формы аппарата цезаристской диктатуры, первоначально революционно-террористические, затем клонящиеся к застойной немощи, где появляется и «ненасилие» (вспомните Горбачева)»

Впрочем, вариативность форм у феномена широкая – вектор эволюции тождестенен. В частности, диктатура умственного аппарата либерально-политкорректных профессоров, махая «томагавками», предваряет одичание и опрощение последующих времен, восхождение популяции, суррогатно социализирующейся дипломированными органами опеки и подключением к сети. Будет и верховный политкорректор на их голову.
Subscribe
Buy for 600 tokens
Мы описываем нечто, какую-то диковинную штучку или что? Оно вот такое и разэдакое, а, кстати, где? Где оно лежит? Это такая утопия? Да, очень интересно изложена метафизика некоего государства, которое я называю правым. Ну и что? Приблизилось ли оно этим описанием к воплощению в реальность?…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments