rightview (rightview) wrote,
rightview
rightview

Categories:

Отчего грустят «силовики»

Продолжение. Предыдущая часть.

Пора, однако, завершить сюжет о кислых физиономиях силовиков. Вытолкнуть-то они его вытолкнули, имея в виду, чтобы он освободил больше места у себя за спиной и им там вольготнее квартировалось… (Проект ОНФ рассчитан на то – персоналистская недопартия нового типа, в которой никто и ничто не дерзает заслонить вождя. Безликая «массовка» вместо партийной структуры. Вождь и статисты.) Однако тревога приходит вместе с успехом. Конкуренты устранены, но озабоченные победители знают, какой народ перед ними безмолвствует – сами из него. Дележ победы и сохранение её плодов представляется ещё более хлопотным занятием, чем она сама.

У победителей меньше иллюзий, чем у других. Тем более, если другие из среды профессиональных посредников и специализируются на создании иллюзий. «Образованное население диктатуру терпеть больше не желает»: так словами Александра Баунова типично осмысляется обстановка в России 2012-2013 гг. Вот она в чём – слабость режима: в образованности городского населения. Дискурсом единомышленников Баунова вводится оптимистическая модель народа: от образования его, видите ли, распирает. Ничего парадоксального нет в том, что одни и те же люди одновременно вопят о деградации образования и мощи вставшего с колен образованного класса. Всё абсолютно последовательно и логично. Когда с колен резко встаешь, кровь от головы отливает, может что угодно померещиться. Голова кружится, поэтому часто итогом оказывается вообще переход с коленей на четвереньки.

Во взгляде на «ту сторону» оппозиционная общественность, казалось бы, демонстрирует больше реализма. Интересная встречная теория процессов во власти популяризируется Кириллом Роговым . Вот что он говорит:

«Действительно, что происходит, путинская национализация элит и в чем ее идея. Она неглупая идея, а заключается в том, что те, кто набрали уже денег и хранят их на Западе, им эти деньги важнее, чем места здесь, те Путину не нужны, а нужен новый призыв, который еще не имеет денег и которые поэтому пойдут служить. Им гораздо важнее нахватать еще, чем тем, которым уже важнее защитить то, что у них есть. Поэтому в этой ситуации те, кто нахватали раньше, они побаиваются списка Магнитского, будущих санкций против тех, кто будет сейчас участвовать в нелегальной деятельность здесь. И он хочет их сменить новым поколением жадных молодых 30-летних оперов, которые видели, как люди богатеют за 10 лет. По поводу коррупции, коррупция это важнейший механизм лояльности. Потому что если человек не участвует в коррупции, то за что я его могу уволить. И за что я его могу посадить в тюрьму, и почему он будет меня бояться. Поэтому здесь дело не в том, что коррумпированных смещают некоррумпированные. Нет, смещает новое поколение, которое сейчас будет коррумпироваться и на волне этого процесса будет очень лояльно, как предполагается первому лицу. И центральной группе, которая за ними стоит. Это хороший вообще проект, рассчитанный на долгосрочную выживаемость этой системы.»

Я не буду сейчас заниматься обсуждением неувязок этой схемы в части списка Магницкого, хотя именно на нём сделан акцент у нашего оратора. На мой взгляд, гораздо интереснее и важнее упомянутая здесь «проблема тридцатилетних». В соответствии с общей расстановкой приоритетов (для меня внкутриполитические мотивы всегда важнее, чем внешнеполитические, и никогда к ним не сводятся), я считаю, что внимание следует сместить в направлении этой темы. Она ведущая, а не ведомая в том социально-политическом движке, который мы сейчас рассматриваем. Сказанное Роговым наводит на мысль, что если бы списка не было, Путину стоило бы его придумать, потому что других вариантов решения «проблемы тридцатилетних» у него нет. А «список»-то ведь, вдобавок ко всему, и не работает. Никого он не стимулирует «отвалиться и уступить место». Никому он аппетита не портит. Рогов, приводя этот аргумент, висит на крючке собственной пропаганды. Дерипаска вон годами был в США невъездной, и как это влияло на его лояльность/нелояльность? Никак.

Тридцатилетние «следаки» как бенефициары, а первоначально даже, без обиняков, как новый «правящий слой» – образ, введённый в оборот, если не ошибаюсь, Александром Морозовым летом 2012 г. (Я тогда же и комментировал эту гипотезу.) Картинка понравилась и в разных вариациях стала применяться. На самом же деле этот интригующий контент обнаруживается в рамке волшебного зеркала, куда пристально глядит протестующая общественность. Он – ключ к пониманию не столько «тех», сколько «этих». Откуда берутся молодые и ранние, новая путинская опора, восславленная Роговым? Кирилл умалчивает о природе-происхождении носителей тренда, а зря. В его поле зрения герои дня возникают откуда-то ниоткуда сразу в готовом виде. Но с неба они не падают.

Замечу, что весь этот образный ряд имеет отношение к одному тезису времен лета 2010 г. Речь идёт об утверждении, которое определяет МВД и сопутствующие ведомства в качестве основного кадрового лифта революционного народа. Оно прозвучало, напомню читателям этого блога, здесь:1, 2. В ту пору, когда было модно кричать о кровавой антинародной полицейской диктатуре (помянем не к ночи перлы Голышева о ментах как отдельном биологическом виде), я представил другую точку зрения, согласно которой наша полицейщина и есть наиболее народный орган Российской Федерации, инструмент народного самопостижения, сборная команда профессионалов любимого национального вида спорта – классовой борьбы (а она в современных условиях так же нарастает вместе с победными достижениями общественно-политического строя, как то в свете указаний товарища Сталина имело место 70 лет назад).

Из этой теории, кстати, вытекало, что по мере усиления «демократической» риторики и умножения призывов к «восстанию», позиции авангарда восставшего народа будут становиться ещё более… выпуклыми. «Васька слушает и ест с бОльшим аппетитом». Конструкцию распирает изнутри и корёжит не от избытка образованности – давление создаёт потребительская неудовлетворённость, которой не требуется других причин для роста, кроме самопозиционирования власти, изображающей перед народом позу «чего изволите?» Революционное нетерпение алчущих, уже вступивших и только вступающих в жизнь поколений даёт о себе знать, причём по всем наличным каналам «вертикали» (см. ниже). И вот через два года Морозов, а затем Рогов заводят речь о «тридцатилетних капитанах». «Дошло». Но до Васьки – в первую очередь. Что, впрочем, совсем не сделало его элементом «правящего слоя». С точностью до наоборот: мы препарируем в лице названного персонажа противоположность такого слоя. Заглянув в жерло, Морозов усмотрел там источник консерватизма. Рогов стремится адаптировать концепт более реалистично, но совершает ту же ошибку – аналогичным образом подменяет динамический характер непрерывного процесса, набирающего оборот, успокоительной статичной ограниченностью «очередного транша» революционных частиц. При таком искусственном освещении частицы бронзовеют на глазах и наливаются консерватизмом. Но это совсем не консерватизм.

А что же их «креативные» собратья? Осознав народно-освободительную сущность одних, будет непростительной ошибкой фантазировать о ненародности других, даже если последние с перепугу сами взялись поддерживать этот миф. И первые, и вторые – фракции путинского большинства, которое тупо претерпевает эволюцию по программе, невзначай заложенной в него создателями. Одни раньше проявляют нетерпение, другие позже. Одни шли по лестнице силовиков, другие по лестнице посредников, но нервный затор и там, и там. Мнение Морозова-Рогова, что тридцатилетние-то капитаны ублажены по самое нехочу, в то время как «мы тут бедствуем», от лифтов отодвинутые, не стоит принимать всерьез. Это плод самовнушения, говорящего: «хорошо там, где нас нет». Общей тенденцией является рост нетерпения и аппетитов во всех сегментах возбуждённого popolo. Сигналы о том идут с разных направлений и совпадают.

Сталкивать одних недовольных друг с другом можно, но (о чём уже говорилось) это лишь повышает степень недовольства, роняя устойчивость системы. Мысль о том, что «не досталось никому» утешительна, тогда как тезис: «всё загребли ментяры поганые» или «эти креативные педики тянут ручонки к нашему народному баблу» не на шутку отравляет существование. И в обоих случаях правящей инстанции вчиняется претензия, что она подыгрывает конкурентам. Дальше может получиться так, что скопившаяся ненависть обратится на верховного козла отпущения. То есть все фракции откажут в поддержке власти и будут злорадно наблюдать её окончательное падение. В революциях так и происходит.

«Президент нигде не бывает «сам». Президент – это отчасти коллективное понятие, он всегда окружен людьми» – напоминает Павловский. Что провоцирует вспомнить старый анекдот, начинавшийся с вопроса о том, интеллектуальным ли занятием служит посещение туалета. Ответ, как известно гласил: конечно, интеллектуальным, если бы оно не было интеллектуальным, «поручил бы кому-нибудь». Причём тут этот анекдот? Он к тому, что для президентов лежать на нарах – истинно интеллектуальное занятие, плод раздумий и многолетних умственных усилий. Никто не заменил Мубарака на его носилках в зале суда. И никакими людьми он в не столь отдалённом месте окружен не был – по эту сторону решетки.

Осязание кожей данной перспективы стимулирует президента заранее выглядывать из своего окружения. Он, действительно, чаще всего окружен, но, как мы тут констатируем, и окружен, и открыт по-разному, в соответствии с моделями, которые отрицают друг друга. Окружение может грустить истинно президентской грустью, но президентской ответственности оно не разделяет, пока сам президент системно не разделит её с ним. Если же президент ещё и играет на противоречиях окружения (или окружений), веселая жизнь ему обеспечена. На какой-то срок.

Стратегия устранения посредников, являющаяся визитной карточкой «силовиков», генерирует высокие риски, масштаб которых осознаётся, если смотреть в лицо опасности, то есть народу, каков он есть. Я говорю о народе, «разбуженном» популистской демагогией путинских сторонников еще предыдущего набора, народе, который подобно позднеримскому плебсу, уверен не столько в своём праве производить или оказывать услуги, сколько в том, что ему недодают и в том, что необходимо «довзять» у «недодающих», главный из которых у всех на виду.

В прошлом подобная стратегия укрепления абсолютизма уже вела к историческим катастрофам. Сражаясь с призраком фронды, верховная власть изменяла собственному «солярному» ценностному принципу, «гасила свет», отрекалась от миссии культового образца и принималась подрывать позиции знати на местах, сводя её властный статус к фикции (что отмечал, например, де Токвиль в своём послесловии к «старому порядку»). Но при этом себе самой она приписывала ту же фиктивность, которой наделяла себе подобных. Нет знати, нет и короля. И сейчас Путин гасит себя, дискредитируя и отодвигая в сторону слой «сильных и успешных», чтобы «общаться с народом напрямую», говорю я в то время, как полчища адептов рукоплещут «народно-демократическому» курсу лидера, суля ему рост популярности. Краткосрочно, может быть, да. Долгосрочно поддерживать эту популярность становится всё сложнее.

У политтехнологической схемы, практикуемой «силовиками», есть серьезные издержки. Вот почему Иванов так априорно озабочен.
Tags: Морозов, Павловский, контрреволюционная ситуация, путинское большинство, силовики
Subscribe
promo rightview february 3, 14:47 81
Buy for 600 tokens
Проблема придворной политологии в том, что она не знает никаких «элит» – в её поле зрения попадают придворные и только придворные. Под «элитной конкуренцией» на эзоповом дворцовом языке разумеется самозабвенная борьба придворных клик, которая может продолжаться до скончания веков – иначе…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments