rightview (rightview) wrote,
rightview
rightview

Categories:

Пять вариантов (продолжение)

В начало. Предыдущая часть текста.

Давайте снова почитаем Георгия Бовта:

«То, что происходит сейчас в идеологической сфере, а еще точнее – в сфере законодательства, трудно воспринимать сугубо лишь как тактический ответ на «болотное» белоленточное движение (только отчасти это именно так). Скорее речь идет о попытке создать некую целостную идеологию, которая стала бы более мощной опорой правящего режима, нежели традиционный патернализм и иждивенчество неуютно чувствующих себя в новой жизни широких народных масс. <…> Делается серьезная попытка преодолеть один из самых очевидных недостатков пресловутого электорального большинства, которое до сих пор называлось «путинским». У него не обнаруживалось никаких значимых общих ценностей, помимо достаточно вяло проявляемого в политическом пространстве патернализма. Теперь эти общие ценности пытаются акцентировать, а если надо, то и навязать. <…> Идет строительство нового «морального большинства», того большинства, на которое сможет опереться правящий режим».

Бовт – не «уполномоченный», он излагает не «поддакивая», но стремясь назвать вещи своими, насколько ему это кажется, именами. Приговор современной России («современности» вообще) выносит в конечном счете то, что сказанное им можно проговаривать исключительно «с осуждением»; автор цитаты, собственно, тем и занят – совершает акт правдорубства, «вскрывает» «нелицеприятную суть» происходящего. Одобрительное описание того же самого процесса официально звучит с точностью до наоборот: Путин как истинный демократ откликается на чаяния большинства и защищает его против агрессивного прозападного меньшинства. Действительности же не соответствует ни то, ни другое.

Журнал rightview – едва ли не единственное место в России, где задача демонтировать путинское потребительское большинство, вывести его из политики и идеологии неоднократно рассматривалась в 2010 – 2011 гг. в качестве позитивной и приоритетной (например, 1, 2). И вот, согласно мнению Бовта, именно это осуществляется у нас на глазах. Большинство, ранее состоявшее на спецобслуживании, переведено под морально-ценностный контроль и призвано к порядку. Ну, или направлено на путь, который ведёт к такому итогу. Вроде бы, не брюзжать, а искриться энтузиазмом надо. Сбылось же, о чём мечталось. Так нет, опять не без брюзжания.

А что поделаешь? При взгляде со стороны желание усидеть сразу на всех стульях и иметь письмо немного распечатанным вызывает сарказм. Идёт игра по мотивам «национальной программы», но наряду с ней и всех прочих. Появляется слишком много элементов фальши, что заставляет вспомнить об известном правиле: уж лучше не делать, чем как бы делать, как бы не делать. Выходит в тираж история кремлёвской борьбы с олигархами, которым вместо того, чтобы снести головы, надавали подзатыльников, после чего усадили за стол на почётные места. Макиавелли любил твердить, отсылая к примеру римлян: следует уничтожать врагов, а не создавать их. Но мы предпочитаем создавать, и много. Цель – всех перессорить со всеми. Всем бросить кость и тут же отнять её назад, переправив конкуренту. Затем те, кто это инициировал, уйдут в сторону, оставив «арбитра» одного с сонмищем неудовлетворённых. В «полной безопасности».

Это если коротко. Подробнее же и по пунктам тупики российской unreal-politik инвентаризируются в виде следующего списка.

1. «Разделяй», но не «разделяйся». «Объединяй и властвуй».

Из слабости никогда не извлекается сила. Направленная вовне периферийная ослабляющая тактика «разделяй и властвуй» должна опираться на внутреннюю интеграционную стратегию создания власти, на стратегию консолидации ответственного правящего слоя. Поскольку этой программы нет, а есть сплошное «разделение», то Путин провисает без опоры.

2. Провал центризма. Центр как пустое место.

Характерен ответ одного из губернаторов на вопрос, к какой из единороссовских партийных платформ ближе его взгляды: «Я центрист». Это значит: «нет у меня никаких взглядов. Не дерзаю их иметь». Такая позиция соответствует кремлевской модели надсоциального надпартийного надидеологичного главы государства. И в старорусское, и в советское время фигура первого лица находилась на вершине официальной идеологической пирамиды. Но при всех разглагольствованиях о продолжении традиции, в этом решающем пункте она прервана. Власть, лишенная идеи, повисает в воздухе и, судорожно побарахтав ногами, подводит под себя кланово-аппаратно-бюрократическую основу. Чем это оборачивается в исходной политико-идеологической сфере, см. следующий пункт.

3. Запаздывающая реактивность.

Естественно, в отсутствие у первого лица чётко выраженной стратегической программы, на политику и идеологию ставится чиновник со спецполномочиями, чья основная задача: бдить, держать и не пущать. Лучше всего описание миссии спецлица далось Василию Якеменко в этом интервью «Московским новостям»:

«— За политические проекты в стране отвечает Вячеслав Володин.

— Что значит — отвечает Володин? За партию ПАРНАС тоже он отвечает?

— Это значит, что он имеет представление о том, что происходит внутри этих проектов, представляет себе их цели и задачи, понимает, как эти проекты могут работать с тем, чтобы в обществе соблюдался баланс интересов, чтобы не было высокого социального напряжения. И с этой точки зрения все политические движения — хотят они этого или нет — курируются управлением внутренней политики администрации президента.

— Как Володин может повлиять на баланс?

— Володин — человек, который отвечает за внутреннюю политику и стремится к тому, чтобы в обществе преобладали силы, настроенные на развитие и конструктив, а не разрушения и конфликт. Поэтому у него есть ряд инструментов — медийных, финансовых, административных, которые он использует (и это естественно) для того, чтобы политическая система развивалась, а не разрушалась. Я сейчас говорю банальные вещи».

Но это совсем не «банальные вещи» — положение дел, при котором некий высокопоставленный клерк определяет на глазок, что есть «развитие и конструктив» политсистемы, а что «разрушение». Мания такого регулирования, негласно усвоенная кремлевской администрацией, предъявляет чрезвычайные требования к своему субъекту. Отметим, что в результате многолетнего применения этой практики не удалось не то что куда-то развить политсистему в целом (чем она лучше сегодня в сравнении с 2003 г.?), но даже правящую партию не получилось довести до той кондиции правдоподобности, когда можно разрешить ей самостоятельно вырабатывать решения.

Представленная Якеменко схема аппаратного «реагирования» (с целью «поддержания баланса») продолжает концепцию утраты лидерства, сформированную этажом выше (см. предыдущий пункт). Кроме того, она постулирует накопление ошибки, вызванное запаздыванием, которое неизбежно присутствует во всяком «реагировании». Более точно, Якеменко благостно приписывает Володину функцию аварийного торможения развития политсистемы. Кто её при этом развивает, непонятно. Она «сама развивается». Управление развитием осуществляется со стороны методом тонкого вставления палок в колеса.

Упомянутая накапливающаяся ошибка порождается зазорами отставания в цепочке изменение — наблюдение — ответ — восстановление баланса. Другой её источник – зазор между статусом «ментора политической системы» и функциями, которые с ним связаны. Невозможно развивать систему как систему, не будучи её частью. Манипулирующие вмешательства в деятельность системы извне антисистемны. Они ничего не развивают, они прерывают развитие на эмбриональной стадии. Продукция таких вмешательств именуется в просторечии известным термином «жертвы аборта». Однако не будучи частью политсистемы и порываясь регулировать её, тем более нужно быть в состоянии, если ты на высоте, предложить убедительный ответ на вопрос, кто ты такой («to fucking lecture me» и не только). «Меня тут назначили» – это же не ответ. Отсутствие других вариантов роняет пафос и компрометирует не только назначенного, но и назначившего. Вспоминается ранее сказанное: «Нескрываемый субъективизм лучше, чем нескрываемый субъективизм, вопреки собственному поведению утверждающий, что он-то и есть сама объективность. Когда обычный человек со всеми милыми вредными привычками, ничем не умнее тебя, на голубом глазу заявляет, что он – практически… демиург, сначала делается смешно, а потом это быстро надоедает».

Должность начальника политсистемы является абсурдной во всех отношениях. Она устарела. Тот, кто принял решение её учредить много лет назад, исходил из неготовности Путина к роли лидера. С тех пор многое изменилось, но реакция на эти изменения запаздывает. Конструкция по-прежнему не выведена из употребления. Сегодня она не просто заслоняет, но, заслоняя, дискредитирует сильнее, чем когда-либо. Лидера политсистемы не видно за спинами начальника политсистемы и исполнителей. Происходит парадоксальное: лидер сначала методично и тщательно самозадвигается на идеологические задворки, а когда всё начинает трещать по швам, экстренным рывком спасая положение вытаскивает себя, как Мюнхгаузен, за волосы в подлинную публичность (чтобы назначить встречу под Бородино и опоздать на неё).

4. Фигура лидера отстаёт от новой повестки.

Наличие позиции старшего «чиновника по системе», затыкающего собой отсутствие лидера, – частный случай более общей проблемы. Политическая повестка по факту обновляется не действиями первого лица, но рутинным полуанонимным образом. В итоге образуется имиджевый разрыв между по-прежнему «аполитичным» и «внеидеологичным» главой государства и «новыми веяниями». Конечно, хорошо, что в последние месяцы Путин перестал ронять свой образ на дно с амфорами или с неба на землю в режиме жесткой дельтапланерной посадки. Но он и не начал делать или говорить ничего принципиально иного. Он лишь косвенно ассоциируется с мероприятиями, которые реализуются аппаратным путем. Для политика это просто безумие.

Новый курс должен максимально полно и во всех деталях возвестить и обосновать непосредственно лидер. И только вслед за тем к обсуждению подключаются «сторонники». В «Идеологии правого крыла правящей партии» предполагалось именно так: роль реконструкции образа лидера оценивалась как первостепенно значимая. У нас же всё оказалось поставлено с ног на голову. Телега резво поскакала впереди лошади. Выдвигать инициативы «нового курса» поручается людям, которые воспринимаются как подставные фигуры, призванные иллюстрировать игровой характер происходящего. Вследствие чего общество склонно не замечать и недооценивать события в рамках сменившейся повестки, замеченное же с удвоенной готовностью интерпретируется в стиле «это всё несерьезно, это всё для отвода глаз».

Не Путин, не Рогозин, а Железняк провозглашает закручивание гаек. Но убедителен ли он в этой роли Савонаролы в смокинге, бескомпромиссного борца за чистоту рядов и нерушимость традиционных устоев? Вряд ли. Однако если мозговые штурмовики в недрах АП как-нибудь додумаются до отличной идеи: чиновников и политиков, которые употребляют в своей речи иностранные слова, выпороть кнутом (25 ударов за каждое лишнее слово) и отправить на год в трудовой лагерь на базе колхоза им. 50-летия Октября на Рязанщине для перековки и перевоспитания (а что? Сам Дэн Сяопин когда-то проходил подобную процедуру и ничего) – то оформить идею законодательно и презентовать её общественному мнению тоже будет поручено Железняку. Он и сделает это со своей фирменной смущенной улыбкой, а вечером традиционно выложит в фэйсбуке что-нибудь лирическое блюзовое для своих верных всё понимающих подписчиков. Рогозина же для соблюдения игрового равновесия, обращённого в норму, видимо, скоро обяжут свирепо потребовать чего-нибудь ультра-либерального.

5. Кремль отстаёт от собственной отстающей реакции.

Демонстративное снижение серьезности («заигрывание») новых инициатив лишь обостряет раздражение. Реакция отстаёт от требований жизни, а Кремль отстаёт от реакции и последствий, которые она вызывает и должна вызвать. Ну, вот ещё пример: как можно одновременно деоффшоризировать экономику, добиваться возврата денег в Россию и, популистки разыгрывая очередную конфронтационную карту, выдавливать бизнес из власти (в том числе через замену «ЕР» на «ОНФ»), то есть лишать его способности контролировать условия, в которых эти деньги работают дома? Это противоречие. Согласие руководства страны на вывод капитала было привилегией, данной бизнесу в обмен на согласие бизнеса не претендовать на власть. Одно следовало из другого. Нельзя отменить одно, не затрагивая другую сторону «пакта».

Продолжение следует.
Tags: Володин, Железняк, Путин, Якеменко, путинское большинство, что делать?
Subscribe
Buy for 600 tokens
Мы описываем нечто, какую-то диковинную штучку или что? Оно вот такое и разэдакое, а, кстати, где? Где оно лежит? Это такая утопия? Да, очень интересно изложена метафизика некоего государства, которое я называю правым. Ну и что? Приблизилось ли оно этим описанием к воплощению в реальность?…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments