rightview (rightview) wrote,
rightview
rightview

Categories:

Пять вариантов (продолжение)

Начало.

Не станем отрицать очевидного – эволюции режима в 2012 – 2013 гг. и попыток «что-то изменить» и «как-то измениться». Если всё это подлежит критике, то с точки зрения, которая фиксирует самоопровергающую непоследовательность предпринимаемого. Этой критики власти исходя из стратегии её ценностного и политического самоутверждения, долговечной прочности и успеха (то есть её «идеи»), как раз и не хватает – не хватает самой власти в первую очередь.

Местами слышится громкое чавкающее поддакивание, но основная претензия, которая может быть ему предъявлена, даже не в том, что чавканье заглушает детали прочих звуков, а в том, что оно в принципе не функционально. Что оно даёт? Зачем оно нужно? Кого оно в чём-то убеждает? Его пропагандистская эффективность минимальна. Тем не менее наряду с обычной агитационной машиной существует загадочный придаток в облике «уполномоченных», которым нечего сообщить от себя, и, однако, чье назначение состоит в том, чтобы что-то говорить. Объясняя этот феномен, возможно, следует обратиться к наиболее специфичному моменту «игрового» пятого пункта списка программ. Поскольку практически ничто не выходит за рамки имитации, нужны участники игры, которым отводится роль поддержания серьезного выражения лица. Они – те, кто делает вид, что воспринимает всё «по-настоящему». Без них игра не так интересна.

Вклад этих геймеров тем более значим, чем труднее преодолеваемы изнутри границы «ниши № 5». Дальше я планирую перечислить причины, которые, вне зависимости от серьезности намерений, мешают воспринимать трансформацию режима иначе, чем как поверхностную и происходящую в рамках «ролевой программы». Но перед тем ещё раз напомню, что локальная эффективность технологии, имеющей репутацию успешной, может оборачиваться историческим поражением, иногда посмертным, а иногда прижизненным. Хорошая современная постановка результативна, как и всё технологичное. Но это узоры на стекле. Витринный дизайн, чье значение ограничено.

Вспомним Испанию, где население имело франкистский вид исключительно из уважения к сединам дедушки, которого перед смертью никто не хотел расстраивать. И вид, и его источник заранее перешли в разряд условностей. Едва лишь каудильо умер, вместе с трупом на свалку отправилось всё, чего он добивался от соотечественников. Предполагая это, достойнее было бы заранее отойти в сторону. Можно допустить, конечно, что он ничего иного и не добивался, кроме как возможности досидеть в почёте до самого конца, а после – хоть потоп. Но при таком расчете на временный и декоративный характер постройки риск не угадать со сроками и запасом устойчивости весьма велик. В целом безопаснее замахиваться на большее. Очень плохая стратегия заключается в отсутствии стратегии и подмене её тактическими решениями.

Режим Франко был в итоге (но не на старте) не меньшим недоразумением, чем режим Мубарака. Такая власть не имеет ценности. Неважно, вспомнят ли генералиссимуса с придыханием лет через пятнадцать, вкусив во всей полноте слабеющей демократии. Важно, что конструкция, построенная как физическая оболочка первого лица, и столь же хрупкая, обрушилась с ним и/или вслед за ним. Франко не удосужился создать социально-политической системы, хотя свою роль «сурового традиционалистского диктатора» в спектакле сыграл неплохо. Демократия, внушающая отвращение к себе и ностальгию по «лучшим временам», тем более не выполнит работу за безуспешного лидера, в котором погиб великий артист. Лево-либеральная волна, пришедшая заполнить оставленную им пустоту, компрометирует себя, но ничего не создаёт и ни в коей мере не приближает к цели, даже если возникает иллюзия обратного. Если когда-нибудь придётся снова начинать, то не там, где закончили Франко или демократия, развившая его достижения, но всё там же, где начинал и он.

Хорошая критика способствует прибавлению смысловой подлинности, не востребованной в театрализованном действе. Подобной критики не заменить воплями «браво» или клакерским потиранием ладошек. Она усиливает, а не ослабляет. Собственно, это как раз и есть – критика того, что ослабляет. В условиях, когда подлинность, представленная в окружающей реальности, часто оказывает глобально именно такое, обессиливающее, воздействие, различные удаляющие от неё ухищрения зачастую используются в качестве временного паллиативного средства для решения проблемы. Но едва лишь они начинают применяться на постоянной основе, как сами становятся проблемой. Ожидание слабости вводит в искушение паразитизма. «Ухищрения» закрепляются на благодатной отравленной почве того, от чего призваны спасать. Самосохранение временного, вступившего в опасный симбиоз, продлевается его самоотрицанием. Отныне очевидно, что утопление спасающих – дело рук самих спасающих.

Продолжение
Subscribe
promo rightview february 3, 14:47 81
Buy for 600 tokens
Проблема придворной политологии в том, что она не знает никаких «элит» – в её поле зрения попадают придворные и только придворные. Под «элитной конкуренцией» на эзоповом дворцовом языке разумеется самозабвенная борьба придворных клик, которая может продолжаться до скончания веков – иначе…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments