rightview (rightview) wrote,
rightview
rightview

Category:

Форс-миноры

«Изборский клуб» выдал свой первый доклад. Содержание фактически сводится к постулату: в России, чтобы решить проблемы, надобно ввести военное положение. Аргумент: у нас всегда только так и делалось. Ну, и потом, а вдруг и впрямь завтра война? Отдельные члены «Изборского клуба» наряду с блогерами типа putnik1 давно мечтают о чем-то подобном и изыскивают спасительную военную угрозу. Она вынудит самозащиты ради поднапрячься, после чего можно так и ходить уже не распрягаясь, гордясь тем, какие сильные мы сделались с перепугу. Состояние сознания, искусственно изменённое в виду напасти, авторы доклада называют «мобилизационным сознанием» и думают, что из него способно выйти что-то хорошее. (Андрей Фурсов, который выступает главным вдохновителем клубной идеологии, в армии не служил, отсюда, по-видимому, идеализация этого неосуществленного счастья )).

Во вводной статье к докладу авторы пишут:

«Ключевой предпосылкой экономического мобилизационного проектирования должна стать правовая институционализация государственного сектора российской экономики. <…> можно, но и нужно откровенно и открыто на разных уровнях говорить о формировании именно российского госсектора как ядра потенциальной евразийской социально-экономической системы. <…> Основой госсектора в российской экономике должны стать военно-промышленный комплекс, государственные отраслеобразующие корпорации, а также банки, институты развития, основные предприятия ТЭК и естественные монополии. <…> Если легитимный госсектор должен стать системообразующим в рамках мобилизационного проекта по отношению ко всей российской экономике, то ядром госсектора – везде и всюду – был и будет ВПК как безвариантная основа обеспечения национальной безопасности».

Со сказанным вступает в антагонизм другое предписание, которое гласит:

«Формирование такой общенациональной элиты, которая способна в условиях углубляющихся кризисов и конфликтов не только реализовать согласованный мобилизационный проект и обеспечить стратегическое выживание и развитие российского социума, евразийских народов и евразийского геоэкономического пространства, но и стать основой новой евразийской элиты».

Авторы стараются не концентрировать своё внимание на том обстоятельстве, что вот это:

«Внедрение жестко-иерархического механизма государственного управления, способного эффективно, исходя из согласованных принципов универсальной справедливости, контролировать систему общенациональной ответственности. <…> Наличие системы принятия и реализации основных решений «сверху вниз» как стержня такого корпоративного механизма государственного управления» –

совокупно с вышеобозначенной расстановкой экономических приоритетов в пользу госсектора не оставляет в стране возможности для возникновения и укрепления элиты, предопределяя развитие правящего слоя в форме аппарата.

Напомню, что писал об этих противоположностях в 2010 г.:

«Истинная, хотя и не осознанная в ту пору формулировка дилеммы 1990 г. выглядела так: аппарат или элита как два принципиально различных способа организации правящего слоя. Эта дилемма не могла быть осознана в ту пору таким образом потому, что понятие элиты тогдашнему советскому обществу было незнакомым и чуждым. <…> Страны, в которых правящий слой организован как элита, как сообщество носителей идеи власти, успешнее, чем страны, где власть редуцирована к аппарату (власти). У нас эти страны-лидеры продолжают именоваться демократическими, хотя ближе к сути римский термин «республика», отражающий сочетание в общественном устройстве аристократических и демократических элементов. В 1990 г. мы, равняясь на эти страны, захотели стать успешнее, чем были, а в итоге откатились по многим позициям назад. В немалой степени потому, что по прежнему не видим леса за деревьями, элиты за «элитами», власти за аппаратом власти. Концепт элиты как альтернативы аппарату лишь постепенно и с большим трудом находит себе место в социальном сознании. Итог революции 1990-х – реинкарнация аппаратной традиции в России, хотя и в новых условиях и в ослаблено-разбавленном виде».

Авторы доклада, как и положено лицам интеллектуально-идеологических занятий, всемерно подчеркивают роль идеологии в своём «мобилизационном проекте» (в докладе встречается даже слово «идеократия»). Среди прочего предлагается создать «стратегический совет», который претендует ни много ни мало обозначать цели и отбирать кадры – и это при живом-то «национальном лидере» со штатом верных клерков, каковой в рамках концепции «большого рывка» отнюдь не дремлет. (Ибо «в период системной трансформации необычайно возрастает роль личности лидера» и, более того, «национальный лидер в момент радикальной трансформации должен явить свой новый облик, символизирующий новый вектор политики и национальный суверенитет» – говорится в докладе.)

А еще не забудем про огромный аппарат госэкономики, который ранее был теми же авторами заботливо предусмотрен: он тоже своего хочет. Надо ли упоминать тайную политическую полицию, без которой во враждебном окружении в обстановке прорыва никуда, поскольку ведь каждый второй заинтересован охулить и подорвать достижения, диверсанты и саботажники (мерещатся) всюду, таков закон «мобилизации»? Авторы доклада не упомянули, и очень жаль. А для тайной политической полиции идеология простая: чего начальство прикажет, то и идеология. И вот этот разносторонний монументальный аппарат, придуманный «стратегами», можно не сомневаться, очень быстро превратит их судьбоносную говорильню в ритуально-бессмысленную фикцию. Они не выдержат конкуренции с ним.

В мобилизационной ситуации, где все выдохнули и напряглись, не говорят, тут исполняют. Говорящие здесь лишние и воспринимаются как нечто инородное. Очень быстро «исполнение», предписанное императивом мобилизационной эффективности, станет самоцелью, и именно в нём, а не в идеологических и ценностных сферах будет усматриваться признак близости и лояльности. «Гвардией» при Сталине были те, кто говорил о нем просто и без затей: «Хозяин». Идеологией стала способность исполнять приказ и менять идеологию так, как приказано, ну, и ещё звонко транслировать нечто в рамках утверждённого плана мероприятий. Все, кто относились к идеологии всерьез, неритуально, стали лишними и даже опасными и были устранены. Они снижали эффективность мобилизации.

Анархо-синдикалистские элементы, заложенные авторами доклада в свою проектируемую систему («общее дело» и т. п.), войдут в противоречие с аппаратной логикой доминирующего «госсектора» и будут жестко нейтрализованы (как лево-троцкистский уклон). Никаких лишних рассуждений об «общем деле»: на то и «мобилизация», чтобы «общим» было дело, которое сочтёт нужным товарищ начальник, и никак иначе. Да, вся власть принадлежит народу, конечно. Ну, а народ – это кто? Это – партия. А партия – это кто? Это ЦК. А ЦК – это кто?

И так далее с известным финалом. Такова закономерная цепочка метаморфоз «субъектности», опричным пинком, извиняюсь, рывком устремлённой в направлении мобилизационной стратегичности. Культ бюрократической исполнительности, в который упаковывается мобилизационный порыв, штампует надлежащие, максимально удобные кадры и реализуется как культ маленького человека. Поначалу с ним хорошо, с этим продуктом «мобилизации». А потом он всё развалит. С учетом этой не столь отдалённой перспективы (а также общего нагнетания тревожно-панической атмосферы) программу «Изборского клуба», вообще-то возводящую в принцип «форс-мажорность», следует назвать программой «форс-минорности». Это не значит, конечно, что она во всём негативна, но общий вектор решений в ней, на мой взгляд, ошибочно ориентирован на образцы, которым не надо подражать.
Tags: Изборский клуб, Фурсов, идеология, контрреволюционная ситуация, новый социальный порядок, опричнина
Subscribe
promo rightview march 6, 00:18 123
Buy for 600 tokens
В России не верят в суды. Не верят в институты. Не верят в чиновников. Не верят в иерархов церкви. Не верят друг другу. Не верят, что ни во что «это» не верят. Однако твёрдо верят, что через «всё это», сплошь конкретно никакое, ложное и гнусное само по себе, веет некая «правда», некая…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments