?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

С чем они все его поздравляют? Никогда не понимал, почему надо поздравлять человека, занявшего какую-то должность. Возможно, потому что сам привык назначать, а не принимать назначения. Но это же не праздник. Это – работа. Успех? Успех не может состоять в назначении. Успех – это то, что будет или не будет через какое-то время после. И в тот самый момент, когда назначенный уже озабоченно думает о предстоящем, его все хлопают по плечу и говорят: да для тебя уже счастье, что хоть попробуешь.

Немного лень писать банальности, но ведь как пить дать: половина тех, кто вопиёт там же про «ангажированность»-«продажность» старого РЖ, знать не желает ни про какую «неангажированность», которая отличается от порицаемых порядков «при Павловском» иначе, чем заменой ангажемента с «неправильного» на «правильный».

Хотя некий принцип возможного отличия того, что может быть, от того, что, может быть, было, поддаётся обсуждению.

Партийности не избежать. В любом ресурсе не исключена «дружба» с некоей партией (разумея под последней фракцию протоэлиты, а не организацию, не зарегистрированную в минюсте). Точка зрения дружественной партии встречается чаще и занимает больше объема (чем получают другие). Это воспринимается нормально, пока дружественная партия продолжает считать и вести себя именно партией. Реакцию повышенного напряжения вызывает претензия партии, чья партийность не просто очевидна, но демонстративно доводится до клановости, изобразить из себя нечто величественно-сверхличное. Нескрываемый субъективизм лучше, чем нескрываемый субъективизм, вопреки собственному поведению утверждающий, что он-то и есть сама объективность.

Когда обычный человек со всеми милыми вредными привычками, ничем не умнее тебя, на голубом глазу заявляет, что он – практически, божественный демиург, сначала делается смешно, а потом это быстро надоедает. Авторитет Гитлера основывался не на словах – на беспрецедентной цепочке успехов 1933 – 1940 гг. Авторитет Сталина основывался на исключении тех, для кого он не авторитет (со времен античности стандартный тиранический прием урезания всех, кто выше, техника замены элиты аппаратом). У Путина нет цепочки успехов, и он не решился (тем самым повергнув в глубокую депрессию Володю Кучеренко) системно реализовать тираническую политику, поотрывав все хотя бы на полвершка торчащие головы (суть опричнины, которой бредит Володя, в этом и заключается). Оторвать 2-3 головы из множества, а остальным лишь дать легкого подзатыльника, чтоб не высовывались, – значит не решить проблему, но загнать её в глубину. Авторитет Путина в приличном обществе крайне сомнителен. Фактически, это как если бы в солидной компании, например, предположим для простоты, генералов, один из них начал бы возноситься над остальными тем, что его больше других любят старушки и прапорщики, каковым он, кстати, и обязан карьерой. Да какой же ты генерал, если думаешь, что в генералы тебя произвели прапорщики со старушками, решила бы генеральская корпорация – а если бы вдруг вынуждена была решить иначе, то ценой закрытия и упразднения самой себя и корпоративности как таковой (что у нас и случилось в «елите» на корню, и как следствие нет в России корпораций).

Однако у правящей «демиургии» наличествовал ещё один способ легитимации своего эксклюзивно-задранного статуса, по крайней мере в собственных глазах: основанный на умственном превосходстве. Если вот тот (как любит выражаться Морозов) парень, неглупый, но вполне обычных умственных способностей, образует тандем с великим интеллектуалом, то в среднем они даже вдвоём, в силу уникальности последнего, умнее прочих. Благодаря этому тот, который неинтеллектуал, может позволить себе «демиургичность», противопоказанную другим.

Hybris Павловского с этой точки зрения состоит в том, что он поддался искушению считать себя тем, кто может занять «этим парням» такое невероятное количество умища, что с ним они даже и в среднем умнее остальных. В принципе-то ведь любому звездному интеллектуалу свойственно, подытоживая междустрочие, чувствовать себя умнее коллег, и Павловский нисколько не нарушал правил этой классической естественной игры разума, блистая на информационно-аналитических подмостках. Нарушением правил было то, что кто-то ещё, помимо него самого, пользуется впечатлением, которое интеллектуал с надлежащей долей иронии производит… на самого себя, – пользуется, чтобы уже без тени оной репрезентовать это впечатление на внешнюю среду. Если бы не мысль «а мы тут с Глебом», возможно, кому-то из «них» в 2001 – 2007 гг. и недостало наглости делать кое-что из того, что делалось. Гений и злодейство – вещи, общеизвестно совместимые, а вот гений и мелкое пакостничество в виде легкого подзатыльника соседу по столу или отодвинутого стула в стилевом и имиджевом плане диссонируют. Как бы ни стремилось современное искусство разрушить старые добрые бюргерско-аристократические стереотипы, невозможно уверенно чувствовать себя «умным» и одновременно сморкаться в скатерть, громко икать или давать почувствовать вкус своей немытой ладошки сидящим рядом, регулярно зажимая им рот. Требуются критически веские основания для самоуважения в такой обстановке. Павловский, видимо, их и внушал «тем, которые с претензией» – не вольно, самим фактом своего идущего нарасхват присутствия.

В этом его избытке его недостаток. Но при всём том у Павловского были принципиальные причины «дружить с партией», про которую он думал, что она думает, что она больше, чем партия. Павловский считал (если я не ошибаюсь, приписывая ему собственные воззрения), что исторически-генеалогически сначала власть, потом государство, потом общество, а потом демократия с неотделимой от неё борьбой партий. Ну, или он начинал сразу с государства (я мистически думаю, что надо брать выше и начинать с власти, которая должна быть в головах людей, и если она именно там – внутри – есть в изначальном «трансцендентально-априорном» единстве, то последовательно состоится и развернется, одно за другим, и всё остальное). А некоторые полагают, что сначала борьба всех против всех, потом борьба партий, потом демократия, потом общество, а там, глядишь когда-нибудь заработает как следует и государство, обретая силу, международный успех, величие и т. д. Могут быть разные способы думать, что первично, но любой из них заведомо не уступает другому. В рамках варианта, выбранного Павловским, допустимо представление о некой «партии государства». Таким образом Глеб Олегович был вполне логичен, когда стремился сначала изобрести её, а затем сотрудничать с ней, выделяя как особую, приоритетную партию в сравнении с просто партиями, борьба которых в нашем распорядке дня ещё только должна начаться – на следующем этапе. Что такое борьба партий в отсутствие государства, Павловский показывал, кивая на 90-е гг. и резонно отмечая, что она сама себя упразднила, сведя к абсурду, и это потому, что «всему своё время».

Недостатка кандидатур в демиургические сверхпартии в ближайшее время, скорее всего, не случится. Смешнее всех те из них, которые говорят (останавливая выбор на второй последовательности развития событий): всё начинается с борьбы партий, и нет ничего, кроме партий, но мы не партия, мы демиурги, ПОЭТОМУ, пожалуйста, приоритетно прислушайтесь к нашему мнению. Бога нет, но его пророки требуют к себе уважения. Интересно, в какой мере их голос будет заметен в «новом РЖ».

Profile

Br
rightview
rightview

Latest Month

September 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

ДРУГИЕ АККАУНТЫ БЛОГА RIGHTVIEW

ОСНОВНОЕ

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner