Выборы секретаря президиума генсовета, которые анонсировал вчера Железняк, «почему-то» не состоялись. Куда-то под сукно ушла и тема идеологических платформ, хотя их представители выступили докладчиками предложений о внесении изменений в устав.
Самостоятельно выбирать секретарей и кандидатов в губернаторы – идея, хоть пока и странно звучащая, но способная найти понимание в партийной среде, где борьба за ресурс (различными способами) – привычное занятие. Но вот необходимость иметь при этом какие-то убеждения (правые-левые- и т. д.) кажется некоторым партийцам запредельным насилием над природой. Любимый ответ влиятельных региональных деятелей партии – «я центрист», читай: я как все, я как начальство, типа «дело делать надо, всё ради народа, всё ради людей, и я знаю этих людей, вот и все мои убеждения». Это убогое бюрократическое Credo quia absurdum предлагается вытеснить посредством борьбы идеологий.
Будет непросто. Но, если борьба за власть внутри партии разрешена, то есть инициирована, сверху вниз, и лидеры платформ могут рекрутировать сторонников в регионах, то процесс получит развитие. Будет непросто, но интересно.
P. S. Медведев сегодня держался совсем неплохо и выступал, излагая свою программу как «кандидат в председатели», весьма красноречиво. Пока он говорил, я думаю, практически всем хотелось ему верить. Затем он, правда, иногда перебирал с пафосом.
«если мы поддержим внесение изменений в Устав, то завтра состоятся альтернативные тайные выборы секретаря Президиума Генерального совета партии. Председателя партии мы будем рассматривать первым вопросом до внесения изменений в Устав партии. Кроме этого, давайте, коллеги, будьте абсолютно честными: если есть в этой аудитории, либо вот в соседних аудиториях кто-то, кто может сравниться по уровню рейтинга доверия в стране с рейтингами Владимира Владимировича Путина и Дмитрия Анатольевича Медведева, то я хочу посмотреть на этого человека. Мне кажется, нам есть к чему стремиться. Поэтому я думаю, что в данном случае, если бы мы предлагали введение процедуры альтернативного голосования за председателя партии, то это было бы скорее для проформы, а не по содержанию. А вот на всех остальных уровнях соревновательность важна».
А как же иначе? Только так. Иного же не дано.
Местами напомнило съезд советов в 1989 г., «с которого всё и началось».
Если это будет осуществлено, это станет первым заметным РЕАЛЬНЫМ шагом к модернизации на фоне всего того, что успешно забалтывалось в блогах, на трибунах и бульварах в предшествующие 4 года. Это будет означать не мифическую модернизацию экономики, институтов, законодательства и проч., но всего лишь навсего то. с чего следует начинать: кадровую модернизацию, модернизацию протоэлиты (во всяком случае её значительной части, объединенной в ЕР). Читатели блога rightview знают, что фактически это та самая программа, о которой я говорю с 2010 г.
http://rightview.livejournal.com/47
http://rightview.livejournal.com/36
http://rightview.livejournal.com/12
http://rightview.livejournal.com/12
Что отнюдь не противоречило бы требованиям интеллектуальной честности.
О «рессентименте» в зыбком основании путинского режима у меня написано, практически, всё, что касается темы who is this mister, но без упоминания этого ницшевского термина, который я заменяю другими, с моей точки зрения, более точными и исчерпывающими понятиями (включающими «рессентимент» как частный случай).
Но я при том не упускаю случая напомнить о многоликости данного явления и порассуждать об общей платформе жизнедеятельности этой власти и этой оппозиции. А некоторые воздерживаются. Хотя «протофашизм» выводится из указанного источника с не большим успехом, чем, допустим, либерализм.
Впрочем, с определенной стороны, я (как мне кажется) Морозова понимаю. Прежде он высказывался скептически относительно «франкистских» или «муссолиниевских» перспектив режима и затеи «Нарфронта». А сейчас заговорил о том, что фронт – скорее «национальный», чем «народный», и над Россией нависла угроза «протофашизма». Реальнее же всего то, что «правящее в России нечто» (правящее во власти и в оппозиции!) в равной степени не имеет отношения ни к либерализму, ни к фашизму, оставаясь просто ниже, примитивнее подобных внятных политических определений.
Но такое признание повергает в скуку, от которой сводит скулы. Позевав на эту жуткую картинку унылой отсталости, хочется добавить ей… мазков. Т. е. обострить ситуацию и что-нибудь пририсовать в порядке некоего варианта развития хоть куда-нибудь. Вот Морозов и пририсовывает.
Так что не надо огорчаться. Это он любя. Джентльменски уступая инициативу первого шага куда-нибудь своим оппонентам. Да идите же вы, наконец, к черту – это в наших условиях вполне добродушное и благое пожелание.
Но это не так, потому что гипотетический механизм руководства правительством из Кремля лишен движущей силы, источником которой когда-то выступала личность того же Сечина. У бывших заместителей, ныне министров, свои достаточно амбициозные прямые начальники. Подчиняться им, а не «бывшим» – возможность использовать тот шанс, которого никогда не упустит «зам», успешно подсидевший шефа. Оппозиция бывших и нынешних руководителей ведомств служит дополнительной психологической гарантией независимости кабинета. Можно напомнить, что, несмотря на особую личную лояльность Медведева Путину подчиненный первому аппарат вел себя вполне независимо и агрессивно. Аналогичным образом нет оснований предполагать, что правительственная команда «ляжет» под неформализованным натиском Кремля. Контроль над правительством сверху будет осуществляться только через самого Путина и в той мере, в какой ему это нужно. Пока же складывается впечатление, что скорее в его планы входит изобразить эффект видимости своего намерения «контролировать правительство». Правительство уходит в некую тень, причем можно заметить, что эта тень создаётся искусственно и сознательно.
Комментируя последние назначения, впору говорить о продолжении брежневской традиции почетных отставок и частичном превращении администрации президента в расширенный совбез – по сути госархив для складирования уважаемых людей, определенных сюда неизвестно зачем. Кадровая избыточность бросается в глаза, особенно это касается политического дублирования по линии Володин – Громов – Песков. Администрация президента в этом виде – что-то вроде телеги с семью колесами. Такая гипероснащенность агрегата если и имеет смысл, то разве что музейный. Но не прикладной: сие устройство – не для езды. Вот почему там нет Сечина, уникального в своём роде «харизматического бюрократа», самого волевого и работоспособного из путинских соратников. И вот почему зато в правительстве есть Дворкович на направлении ТЭК.
«На вопрос о том, какой будет партия, центристской или либеральной, Якеменко ответил: «Существует фундаментальный конфликт между новыми феодалами и людьми будущего – я так называю креативный, средний класс. Вопрос об идеологии партии в привычном понимании слова будет вынесен на обсуждение. Они должны принимать это решение».
«Это будет идеология в духе «Путин в кольце врагов». То есть будут лояльны президенту, а вот остальных, особенно на региональном уровне, будут жестко критиковать», - поясняет источник «Известий».
«Я не верю в победу Единой России на выборах 2016 года, я не верю в то, что она может осуществить перемены, в которых нуждается человек будущего. Я обращаюсь к людям будущего и предлагаю создать партию, которая может взять власть и устроить страну в соответствии с собственным представлением. Я считаю, что если Люди Будущего в России не объединятся, то и будущего у нашей страны не будет. Я уверен, что новая партия не может не быть сетевой. Сетевая партия не может не быть самоорганизующейся. Люди будущего сами создадут контент, превратятся в сообщество/партию и сами за себя будут агитировать», – цитирует глашатая будущего Кристина Потупчик. Подозрительно много «я» для апологета сетевой бессубъектности.
По сути-то это программное заявление звучит как пародия (на оппозиционность и всё прочее) и пародией является. Но пародией в нешуточном сурковском стиле претензии заменить собой политику. Левый субъект, стыдливо провозглашающий, что его нет, с переходом на анонимно-нелегальное существование: сиквел легендарных «Записок» с развитием темы «туда и обратно», т. е. «Назад в подполье». Как в революционной Греции, на страницах этого послания города и мира поистине есть всё! И всё с совершенно серьезным видом. «Долой феодалов»: разновидность призыва «убить дракона», типичный образец лицемерия мелких канцелярско-аппаратных хищников. Креативный, и он же, чтобы два раза не вставать, средний класс (получается «средне креативный» или «креативно средний»): как же без него? Стандартное левое предпочтение технически искусственного подлинному. «Люди будущего», которых надо сконструировать и стимулировать, то есть симулировать. «Cтрасть начинать с нуля, то есть с нулей, потому что кажется, что так проще». И глобальный левый уклон в манипулятивность как суррогат управляемости: это, как всегда, серьезнее некуда. Манипулирование, на этот раз, из-за сетевой ширмы: стыдливое отправление власти из-под полы, которое только и разрешает левая идеология. Полученный опыт «контроля» свободного интернет-пространства путем пародирования разных нужных и ненужных точек зрения сочтен удачным. Хочется продолжать в том же духе и получить в новом масштабе.
Вспоминается недавно сказанная фраза:
«Предоставление партии видимой самостоятельности – права делиться на фракции, иметь и защищать своё мнение – означает переход к технике и методологии власти, радикально отличающимся от таковых из эпохи Суркова. Владислав Юрьевич третировал представителей «гнилой элиты», зато отдыхал душой, либерально расслабляясь с правильной «элитой будущего», нашистскими комиссарами. Володин – сам выходец из «гнилых» «чрезмерно активных» слоев населения, держать каковые в узде считал своей миссией Сурков – дорвавшись до власти, убеждает Путина и Иванова действовать иначе».
Может быть, это так, а может быть, Володин тут вообще непричем, и Сурков сам эволюционирует, споря с собой. Но его прошлое, как матрос революционного Балтийского флота, не сдаётся, не теряет надежды и склоняется к рецидиву. Если собрать весь креатив в единый пук, то ещё можно «им всем» что-то доказать, думает оно.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
el_murid), то вот какая картинка получается: под аккомпанемент разговоров о том, что «…от некоторых постов номенклатура вообще открещивается, как черт от крестика, наиболее умные вообще прикидывают шанс правительства и признают его слишком расстрельным, чтобы соглашаться на заманчивые предложения. Прежние министры рвутся вон и никакими коврижками уговорить задержаться их не удаётся»,
курировать «святая святых», то есть ТЭК, согласно информации газеты будет теперь – ну, раз никто не хочет! – собственно, Дворкович. Т. е. на самое главное ставим самого преданно-близкого. Что и требовалось обосновать?
и рассказали о тех, кого там точно нет. Эта тема очень понравилась всем прочим, кого там тоже точно нет, и была оживленно подхвачена в версии «вот, никто не хочет идти туда работать».
el_murid прокомментировал, не ссылаясь, «ведомостевский» текст, старательно выделив обе упомянутые там версии объяснения причин: и ту из них, что «никто не хочет идти в подчинение Медведеву», и другую – потенциальные кандидаты осторожничают ввиду неминуемого обострения кризиса («бегающий неподалеку белый зверек, приход которого во всей красе пророчат к осени, делает умных людей еще умнее»). Последний вариант многим особенно пришелся по душе и расползся по интернету, хотя совершенно очевидно: лучшее, что может придумать руководитель крупного бизнеса перед кризисом – это держаться поближе к центру перераспределения ресурсов, потому как в трудную минуту спасать будет поддержка государства, а на всех её не хватит. Говорят, что центр перераспределения будет в другом месте, но нижеследующие соображения поддерживают уверенность, что высокая должность в правительстве в любом случае увеличивает способность антикризисного маневра.
Готовность войти в кабинет Медведева не противоречит стремлению укрепить лояльность напрямую президенту. Во-первых, кандидатуры всё равно подлежат утверждению Путиным, что нам недавно было наглядно продемонстрировано по ТВ. Во-вторых, всегда есть способ проконсультироваться с его окружением, как реагировать на предложение премьера. В-третьих, при возникновении трений двух команд можно повысить свою капитализацию, играя на противоречиях. Путину явно нужны лица, лояльные в первую очередь ему в окружении «товарища по тандему»: так-то оно надежнее. И, если президент вдруг примет решение запустить механизм отстранения коллеги от власти, вряд ли будет сочтено целесообразным заменить весь состав правительства. Перспектива внутреннего конфликта, двойной игры и предательства существенно повышает привлекательность предложения Медведева, что улавливает фибрами души любой, кто знаком с особенностями отечественной аппаратной традиции и присущими ей технологиями карьерного успеха.
Можно было бы считать, что вся тема просто высосана из пальца уважаемым изданием с целью получить достаточное количество кликов и ссылок, если бы не гипотеза о том, что неявная цель заметки в «Ведомостях» (традиционно лояльных через Н. Тимакову по отношению к экс-президенту) – опровергнуть нежелательные разговоры о том, что именно Медведев сейчас рулит и правит от имени Путина, получив «мандат на княжение» напрямую из США, в то время как Путин «со своим дешевым популистским имиджем» осуществляет операцию прикрытия. А разговоры-то такие идут. И вот теперь информация им вопреки: да какое там, Медведев никто, его всерьез не воспринимают, за всё отвечает Владимир Владимирович, он всему голова. Подумаешь, Медведев формирует правительство. Ерунда, гораздо важнее то, кого Путин назначил полпредом в Уральском федеральном округе.
По крайней мере, стоило бы рассмотреть эту гипотезу внимательнее.
Демонстративно жертвуя Арансонами или проводя акции вроде недавно нашумевшей попытки призвать к порядку супругу чеченского чиновника возле ТЦ «Европейский», «партия власти» набирает очки. Но происходит это крайне редко. Эпизодов, когда ЕР упускает инициативу в руки оппозиции, намного больше.
В индивидуальном порядке партийные функционеры могут сочувствовать «Арансонам», но при этом они должны понимать, что те поступают «некорпоративно», подставляя не столько себя, сколько партию и её лидеров. Однако способность давать внутренние корпоративные оценки в России почти отсутствует. Корпоративность застряла на низшей зачаточной стадии «защиты от внешней угрозы» (что, конечно, вполне коррелируется с левым состоянием самосознания как нормы, характеризующей действующих лиц и сверху, и снизу).
Что-то «новое» в стране появится тогда, когда обнаружит себя корпоративность более высокого уровня. Данилин как раз и стремится её проявить изнутри партийно-властной среды. Понаблюдаем, насколько настойчиво и каков будет результат.
«Задумайтесь над тем, зачем "оппозиционость" таким достаточно близким Путину людям как Кудрин и Собчак? Ответ на деле прост:
- они раньше вас задумались над этим вопросом
- и не просто задумались а получили добро Путина на оппозиционность
- в том числе и потому что Путин уже сейчас готовит тех, через кого он будет когда придет необходимость договариваться о своем уходе
А теперь задумайтесь над вопросом - входите ли лично вы в тот небольшой круг людей о гарантиях которым позаботился Путин в переговорах о своем уходе?»
А что, если вместо этого задуматься над вопросом: зачем
rusanalit раскрывает якобы известную ему путинскую кухню?Пример Кудрина и Собчак восславлен для того, чтобы все кремлевско-околокремлевские карьеристы, проходимцы и приспособленцы наперегонки стадом бизонов ринулись в оппозиционный лагерь? Так ведь затопчут же… нежные ростки разумного, доброго, просвещенного. Отодвинут демократов предыдущего призыва и загребут судьбы свободы в свои крепкие мускулистые руки. Нет, верил бы автор в то, что пишет (что дело идёт к передаче власти), так молчал бы, если, конечно, «добра желает» «освободительным силам» и не является «тайным путинистом» со склонностью быть святее папы. При развитии событий, к которому он подталкивает, Путин падёт (но на подстеленную соломку), а «партия» в целом будет спасена: передаст власть самой себе. Экий он доброхот, этот
rusanalit.«К какой из платформ вы относите себя? Известно ли вам, какую из платформ займут другие известные красноярские «единороссы»?» — спрашивает газета «Континент Сибирь» Виктора Зубарева, который долгое время представлял в Госдуме Красноярский край.
Ответ: «Я по своим политическим взглядам правоцентрист, и выбираю соответствующую платформу. Наша идеология подразумевает консерватизм, духовные и семейные ценности, традиционные связи, и при этом рыночные отношения, упор на развитие частного капитала и максимально возможный отказ от государственного вмешательства. Что касается других красноярских «единороссов», то в основном они уже определились, к какой из платформ относиться. Однако я бы не хотел называть конкретных имен — нужно дать им возможность самим объяснить свою позицию».
А я вот что-то не помню, чтобы Плигин именно так определял идеологическое содержание платформы, лидером которой считается. Он-то как раз исключительно про экономическую свободу рассуждает. Тем более интересно послушать мнения с мест. Зубарев заканчивает свободой, но начинает с другого.
С моей точки зрения, поверхностной аналогией здесь сходство не ограничивается. Власть, не-власть (общество) и анти-власть (оппозицию) следует мыслить в их проблемности как перетекающие друг в друга, как три стороны проявления единого целого. «Пороки власти» тождественны «порокам оппозиции» – и это недостатки российской социальности вообще. Говорить о первом или втором по отдельности бессмысленно. Можно отметить, что понимание ущербности такого противопоставления медленно, но распространяется.
Вот
langobard описывает типичный пример дистанции, разделяющей сторонников власти и анти-власти. Демонстрация «когнитивного разрыва» в какой-то мере доводит проблему до абсурда, вынуждая всё же задумываться о её решении, то есть о некоем «наведении мостов». А вот Константин Гаазе в «Известиях» настаивает на том, что именно в этом промежутке раскола «элиты» и «общества», паразитируя на неспособности тех и других «договориться», окопался путинский режим. Всё верно с той лишь поправкой, что сам дуализм понятий, используемых Гаазе, является данью негативной тенденции, которую он диагностирует. Подход, практикуемый в блоге rightview, более точен.
Условный дуализм из статьи Гаазе восходит к неоправданному умножению сущностей. Обществу достаточно «договориться с самим собой», перестать быть левой толпой, или, что то же самое, элита должна занять своё архетипическое местоположение во главе социального целого. Мысль упомянутого известинского текста тождественна констатации того, что аппаратно-бюрократический способ организации власти уходит корнями в слабость и несоответствие элиты своему понятию или, будет совершенно равнозначно сказать, в слабость российского общества. Итого, если угодно, «просто» в слабость, ставшую предметом внутреннего национального выбора.
Элита, вступив на путь самоутверждения (говоря метафизически, на путь высшего ценностного самоутверждения силы, поднимающейся из множества проявлений к своему принципу) создаёт культуру власти, которая становится основой национально-государственной традиции. В этой культурной роли её главное призвание. Провал в данном пункте означает её несостоятельность. Элита, которая не способна убедительно говорить с обществом, то есть не готова исполнить миссию социально-культурного образца, должна быть взята в кавычки.
Эти «элиты» (о них шла речь в 2010 г.) – то распавшееся состояние элиты, на которое она обречена при условии, что в обществе наблюдается дефицит «духа самоутверждения», «правой самоидентификации», право-элитарного идеологического комплекса. И там же: «Если в духовной культуре народа доминирует дух самоотрицания, элита будет антинациональной и склонной к самоуничтожению. Элита и становится проявлением этого самоотрицания. Левое внутреннее отчуждение людей от власти, распространенное в России… ответственно за отчуждение власти от людей. «Элита» создается левым народом, ненавидящим элиту» *.
Аппаратно-бюрократическая трансформация олигархических, отчужденных от себя, «элит» является типичной. Римская история предлагает наиболее известный пример установления безответственной псевдопопулистской диктатуры на обломках прежней аристократической социальности. Режимы, которые воцаряются на площадке, засорённой «элитами», постепенно доводят социальное самоотречение до максимума. Они действительно управляются самодовлеющим аппаратом «ни в чью пользу». В конечном счете его самоуправство и ему самому не идёт на пользу, потому что приводит к окончательной деградации и рискует закончиться печально (часто вследствие беззащитности перед внутренними или внешними варварами).
Гаазе прав, когда характеризует «Путина» в качестве одной из вершин** одновременно искусственного и мифического «царско-боярско-народного» треугольника безответственности. Цезаризм пользуется всеобщей слабостью, привычно играет на противоречиях и утилизирует по частям то, что остаётся после отделения национального тела от головы (или головы от тела – эквивалентно). Но при этом важно отдавать себе отчет, где искать «исторический шанс раз и навсегда сломать конструкцию ухода от ответственности, упомянутую выше».
_________________________
Примечания
[*] Можно передать ту же мысль иначе. «Элита» (в кавычках) – продукт узкой и заниженной самоинтерпретации силы, левой «концепции себя», которая неизбежна, если отсутствуют иные концепции и культурные источники.
[**] Не более, чем геометрический термин. В современной России нет никаких «вершин». Вертикальное измерение, всуе помянутое в контексте «вертикали власти», здесь отсутствует вообще.
ССЫЛКИ ПО ТЕМЕ: «На полях «смыслократии»; «Партия не место для дискуссий»; «Новый социальный порядок».
Как уже говорилось, нет у этой власти высоты, чтобы с неё рухнуть. Но «бурлящие» могут добиться того, что эта высота у власти появится.
По сию пору «власть» в России «сетевая» больше, чем оппозиция. И этим она «сильнее», то есть прилипчивее.
Но в результате «бурления» она может стать «меньше» (сетевой), более иерархической. В порядке контрреволюции и реакции.
«Если вывести на улицу полмиллиона человек, то… наступит точка невозврата», – да, невозврата, но есть вероятность, что в сторону, обратную той, которую имеет в виду Крыштановская. Речь идет об эволюции власти с переходом (скачком?) за границу возвращения в прежнее состояние.
Каковы возможные сценарии и технологии реагирования на «полмиллиона человек» – вот что интересно. В «Кургиняна» не верю. Эти левые пропагандистские рецепты работают, пока проблема неглубока. А если «полмиллиона», драть глотку на митингах уже недостаточно, тут уже делать что-то надо. Но не коммунизм же с горя строить, как предлагает «спаситель отечества». Заказчики проектов на это не пойдут.
«Люди недовольны властью, но пока критика власти не будет сформулирована с идеологической точки зрения сверху, а не снизу, то есть пока эта критика не осознает себя в терминах идеи власти, она не приведет ни к каким переменам. Протестное бурление на бульварах как самодостаточный процесс совершенно безопасно для политического режима двухтысячных гг., который значительно отличается от аналогов 1917-го или 1991-го гг. Эта российская власть малоуязвима снизу, потому что и так «лежит на брюхе»: «ниже» уже не бывает. «Не подберёшься».»
Андрей Хохлов, созерцая протестные явления, настолько смел в выводах, что повергает в неподдельное изумление. Среди прочего он выдаёт следующий перл:
«прогулки на воздухе без политических лозунгов уже воспринимаются, как механизм формирования гражданской идентичности».
Поскольку трудно игнорировать ощущение загадочной специфики происходящего, Хохлов берёт и объявляет его «гостем из будущего». Из того светлого сетевого далеко, где нет ничего, что делает этот мир лежащим во грехе, начиная с самого понятия греха, где нет никакой власти и под предлогом несовместимости со свободой отменено всё, чего нельзя совершить анонимно через интернет:
«Мы имеем дело с трансформацией социальных институтов и образованием новых социальных систем… Уже очевидно, что Россия "нагуляет" качественно новые социальные отношения… Индивидуализация протеста и уменьшение роли лидера… не ведут к дроблению общества и размыванию протестных волн... Мы наблюдаем феномен "замещения" нынешней, условно Путинской, политической системы совершенно другим, пока ещё "непредставимым" обществом».
Практически, по Москве бродят толпами командированные из Нового Иерусалима.
Морозов с присущим ему проникновением в предмет пишет, что все прогнило. Или почти прогнило, а «они не понимают». «Он не понимает, что…» «Путин не понимает логики истории…»
«Исторически ответственность всегда ложится на власть. Давит ли она восстание в Будапеште, подавляет ли студенческий протест в Париже, сажает ли диссидентов, вышедших на Пушкинскую площадь, или расстреливает шествие попа Гапона», – заботливо напоминает Александр.
Ну, так ведь ответственность ложится и тогда, когда власть «не подавляет». Давит – она, но попустительствует и потакает она же. Вот и выбери, что априорно лучше.
И почему «они» должны «понимать» то, что внушает им оппозиция устами Морозова, если он сам и его критически мыслящие коллеги не спешат понимать друг друга много чаще, чем через раз: статистически каждый второй из сонма недовольных интеллектуалов разных политических ориентаций «нерукопожатен» с точки зрения первого. Взаимное непонимание, пример коего демонстрируется снизу, расцветает настолько, что даже разговор шеф-редактора известного интернет-издания с его же главным редактором и основателем надлежит вести не иначе, как в форме допроса. Пародийный страшный суд уже настиг Павловского гласом дружеского вопрошания:
( Read more... )
«консервативные ценности, ценности социального государства, на мой взгляд, определяли и будут определять лицо «Единой России».
Консервативные ценности социального государства нелегко вписываются в «европейские мерки», в соответствии с которыми «социальное государство» противополагается консервативной позиции. Правда, такова точка зрения, превалирующая сейчас. Когда-то имелись и другие взгляды на этот счет – претендовавшие сблизить консерватизм с социализмом. Возможно ли, что Медведев собирается воскрешать эти подходы?
Завершающее высказывание по вопросам идеологии успокаивает до зевоты:
«у нас в «Единой России» есть представители как условно либерального направления, так и условно социал-демократического направления, потому что все мы – консерваторы».
Итак, в какой-то мере это всё условно. «Консерватизм» и является этой условностью. Это не очень хорошее известие. Но, предполагая, что ещё дойдут руки и головы до прояснения ключевых понятий, в то же время нельзя отрицать заметных признаков эволюции «ЕР», включая старт процесса реальной идеологизации этой структуры, которая объединяет значительную часть протоправящего слоя. Чтобы у «Единой России» начала появляться идеология (а у кандидатов в правящий слой хоть какие-то ценности), в ней нужно было отменить принудительно-лицемерное единомыслие. Оно, судя по всему, почти отменено.
Пока, конечно, наследие довлеет. Десантируясь в партию, Медведев слету бухается в засиженно-продавленное скрипучее кресло Бориса Грызлова, где к нему тут же приступает с привычным опахалом «социального консерватизма широких народных масс» Ю. Шувалов (для пущей важности выведенный в стенограмме на кремлёвском сайте в образе первого вице-премьера И. Шувалова)). А куда ж ему ещё присесть с дорожки? Тем не менее, начало положено.
Партийный дебют экс-президента не так уж плох. От идиотической либеральной традиции отмежевался, существование платформ и дискуссионной среды в партии поддержал, курс на отказ от централизованного назначения руководителей региональных отделений (отвечая на вопрос Хинштейна) сходу не отмёл. И на том спасибо. Всё это вместе, с учётом контингента лиц, вовлечённых в «ЕР», понемногу ведёт к замене аппаратно-бюрократической системы организации власти республиканским строем (основанным на правой парадигме «элиты», вместо левой парадигмы «аппарата»). Лет через 3 - 5 будут первые результаты.
Ссылки по теме:
«Партия не место для дискуссий?»
«Аппарат и элита. 20 лет спустя.»
«Главное разделение пройдет в сфере «представлений о человеке», между приверженцами разных «антропологических моделей». Грубо говоря, для одних «человек человеку – волк», для других «человек человеку – брат». На это надстраивается практически все остальное.»
На уточняющий вопрос адепта добавляет, вспоминая Александра Зиновьева:
«Конкретно Зиновьев - человек с трагическим мышлением, он был слишком суров ко всем. Но, думаю, он вообще не принял бы мою дилемму. Может быть, он бы разделил на львов, шакалов и овец»
Что побуждает, в свою очередь, заметить следующее. Разделить «всех» на хищников и травоядных, а потом ещё и ввести максимальное разнообразие градаций того и другого было бы явным прогрессом в развитии тезиса Кара-Мурзы. Действительно, почему только «волк»? Почему только «брат»? Как насчет: «Человек человеку сестра», «Человек человеку мамка», «Человек человеку папа», «Человек человеку дойная корова», «Человек человеку овца», «Человек человеку козёл». Почему сразу и только «волк»?
Но и «братство» по разному понималось в разные эпохи, это очень растяжимое понятие. Аристократические средние века на Западе были не просто иерархичны и патриархальны, проникнуты уважением младших к старшим (включая братьев), но и полны эпизодов военного соперничества и братьев, и отцов и детей. Первое не исключало второе. В социальной среде, где преобладало самосознание силы, где человек воспринимал себя (и себе подобного) квантом властной энергии, война считалась одним из лучших способов доказать кому-либо своё уважение.
Резюмируя, скажем о неэффективности самого подхода. Углубление детализации основополагающих признаков Кара-Мурзы раскрывает недостатки метода, сводя его к абсурду. Растворяющее погружение человеческого и социального в «зоологическое» или в «семейное» в целом не удовлетворяет критериям прогресса – это регресс и редукция в чистом виде. Реальность многообразнее. Напрмер, сегодня в сетях получает распространение правило: «человек человеку статистика», а вовсе не «волк» или «брат»: говори и пиши, что хочешь, главное – кликай и посещай, ты капитализирован независимо от того, «брат» или «волк».
Ну, и уж если искать нечто, что могло бы служить отправным пунктом «сгущения/различения» мировоззрений, то на эту роль скорее следует рассматривать фундаментальное отношение к власти (не только политической, но «вообще»), способ самоидентификации, который приводит к определению правого и левого. Формы мышления, солидарности и социализации выводятся отсюда и зависят от положения субъектов на лестнице «самосознания слабости/силы» – от места, которое выбрали, подчеркну, исключительно они сами внутри самих себя.
Если будет предпринята попытка перестроить «ЕР» вправо, образовав право-левую двухпартийную систему с ОНФ, у избирателя не должно «рябить в глазах» от заметных альтернатив. Пусть будут правые движения, а вот много реальных «правых партий» – это уже перебор. Прохорову предложили «воздержаться» и он поступил в целом «благоразумно».
Самое интересное, по-прежнему, – это версия понимания «правизны», которая должна утвердиться в «Единой России» под руководством Медведева: ближе к «либерализму» или к «правоконсерватизму»? Последний в партии практически не представлен, если не считать околопартийные интеллектуальные круги с такими фигурами, как Ремизов (или, возможно, Дробницкий). В сравнении с Плигиным и участниками «клуба 4 ноября» эти правые не так заметны. Но у них есть шанс усилить свои позиции, потому что либерализм в традиционном российском понимании вопроса всегда граничит с самоубийством, в данном случае с партийным самоубийством.
«Насчет мультикульти - сильно, а вот насчет засилья левых и марксистов вообще - ерунда редкая»;
«Да ну глупость какую-то Брейвик нес. Все НАТО собрание марксистов, ага».
Ну, конечно, пишущим это виднее: о НАТО они знают настолько же больше Брейвика, насколько абориген понимает божество своего карго-культа лучше, чем летчики и техники каргосамолет.
За этим знанием скрывается совсем иная концепция врага. Одно дело – предложить Европе найти его (вообще любую проблему) в себе, на дне самой себя. Таков типичный европейский путь искания себя в мире и мира в себе. Другое – определить врага «где-то там», вовне. На этом пути преобладает внешняя, внеидеологическая, политико-конспирологическая манихейская концепция «зла». Враг – к примеру, глобализм мирового финансового капитала, таинственная сила, контролирующая транснациональные корпорации. Или в другой, локализованной версии – «советское», которое взялось неизвестно откуда, чтобы угнетать «национальное». (Существуют теоретики, персонально ответственные за процедуру локализации.)
Брейвик стрелял именно в болезнь, которую видел через симптом, хотя его идеология оставалась антисимптоматичной (то есть, продолжая условные аналогии, она попадает в разряд «аспирина», но не антибиотиков или средств, укрепляющих иммунитет). Однако Брейвик, по крайней мере, видел болезнь как болезнь, как патологическое состояние изначально здорового организма. Мышление других вообще вне причинно-следственной логики, связующей, различая, сущность и явление. Загадочная чуждая сущность пришпандоривается ими к явлению в рамках анимизма современного типа – как нечто одушевленное, но бесконечно внешнее, потустороннее.
После чего в торжественном обете «Мы пойдём другим путём» нельзя не заметить двусмысленность. Этот другой путь может оказаться очень окольным, чуть ли не круговым, и состоять во внеисторическом блуждании вокруг да около удалённой сути проблемы, каким, кстати, и был «тот самый» «другой путь» «советскости», начавшийся много лет назад, чтобы никогда не закончиться. Но, разумеется, эти сомнения – лишь обычное злопыхательство, потому как уж если и Константин Крылов сказал «пойдём», то, значит, идущие по-другому точно не заблудятся.
По-настоящему «убойная» критика левого, основанная на ней – здесь:
http://rightview.livejournal.com/62
http://rightview.livejournal.com/61
http://rightview.livejournal.com/15
«Слабой власти для сохранения себя в существующем виде, в частности, своих негативных привилегий (воровать), в определённой мере нужно и важно, чтобы кто-то рефреном кричал ей «свинья!» и громко хрюкал при этом: с таким звукововым сопровождением быть откровенной свиньей проще и приятнее»
http://rightview.livejournal.com/12
Эти слова вспоминались при прогнозировании результатов 4 марта, оглашении данных подсчета и, конечно, при созерцании танцевальных телодвижений «новых сердитых», озаботившихся церковной тематикой. Они же приходят в голову, перекликаясь с мнением из интересного поста
valery_pavlov:«Это троллинг, поскольку "креативный класс" не верит в то, что власть будет другой, и в то, что он что-то в силах изменить».
Однако форма протеста, выбранная Шеиным в Астрахани, неожиданно выпадает из общей тенденции, являя собой «нечто новое» по уровню притязаний. Это не глумливое паясничанье в игрушечном болотно-сахаровском стиле (с профессиональным бессеребренником, «нежуликом-невором» в ранге главстилиста). Шеин претендует вернуть протестному движению серьезность, убавляя карнавально-шутовского начала. У этого могут быть отдалённые последствия.
Но вопроса: «что именно в России исполнит мобилизующую роль ислама или протестантского ригоризма, сломавшего «тиранию Стюартов»?» – это не снимает.
Это пишет
Комментирую: многократно встречал это утверждение или его вариации. И всякий раз хочется спросить, а кто они, эти «полуголодные урапатриоты», которые мыслят согласно приписанной им модели? Можно хотя бы одного внести в студию?
Отвечает:
«Ну, так наши Ымперцы, Евразийцы... только и мечтают о том, чтобы народ мыслил именно так.
А пора бы подумать и о собственном доме (а не строить очередные Ымперии на костях русского народа)... поработать на себя, а не во благо непонятно чего и кого».
Но убедительности не прибавляется.
>Ну, так наши Ымперцы, Евразийцы... только и мечтают о том, чтобы
Цитату бы неплохо привести... Сомневаюсь, что кто-то об этом мечтает.
Для всех создателей империй от поэтически настроенных воинов Ригведы до империалистов XIX века власть означала также и богатство (в другую сторону причинно-следственная зависимость не работает). Левые идеологи последних столетий обличали современный империализм, не отрицая этой связи. Государства, которые срывались с кончика их пера, не блистали богатством, но они и не являлись империями в традиционном смысле слова. Это были конструкции, порожденные, собственно, борьбой с империализмом – квазиимперские образования, реальные не больше, чем отражение объекта в зеркале, левые, поскольку основанные на самоотрицании. Они соотносились с империями как античастицы с частицами. Но даже и им нельзя приписывать спартанскую модель «бедных, но сильных».
Тоталитарный комплекс «левой силы» (силы, сделавшей целью не себя, не своё величие, но своё исключение, всеобщую слабость) неоднократно упоминался в блоге rightview. Однако носители этого комплекса не спешат беззастенчиво гордиться бедностью. Отрицая богатство и силу, левые напрямую не признаются в стремлении к слабости и бедности, хотя это постоянно оказывается оборотной стороной отчеканенной ими медали.
Суть левого подхода – в вариациях мечты: как быть не-бедными и не-сильными одновременно (анти-сильными в более радикальной версии). Сила в левом мировоззрении перестаёт быть целью в себе, принимает служебный характер и завершается как «аппарат», к бюрократической тотальности которого сводятся все сферы жизни. Для левых сила – это средство: средство защититься от имперских хищных богатых, чтобы стать «ещё более не-бедными», средство доставить слабым удобства их пребывания в слабости, средство (само)отрицания (силы) в обеспечении всеобщей слабости.
Необходимо быть сильными, чтобы быть богатыми: таков лейтмотив развития Запада на протяжении столетий его истории. Это пункт, в котором недопустимо ошибаться. Путать феномен лицемерия «левой силы», которая оборачивается собственной противоположностью, с имперским самоутверждением силы, дарующим богатство, стимулирующим развитие – значит не понимать наиболее существенного.
Нет «имперцев», которые «за бедность». Есть левые политики и идеологи, которые порой используют слово «империя» – как инструмент обмана. Нецелесообразно принимать их игру всерьез и искать в ней смысл, оставленный за кадром.
Наличие этих препятствий побуждает, комментируя последние новости от «партии власти» , выдвигать менее оптимистичные для Медведева прогнозы. Речь идёт о препятствиях, к которым привлекает внимание Константин Затулин (1, 2). От имени «сторонников Путина» он рекомендует избранному президенту найти способ уклониться от выполнения обещания назначить Медведева главой правительства.
Аргументация Затулина, если вычесть из неё патетически-популистские элементы и перевести на «язык власти», по сути сводится к указанию на то обстоятельство, что Медведев успешно создаёт проблемы, вместо того, чтобы успешно их решать. Всё, чего удалось добиться за последние годы путинскому преемнику – это критически перевозбудить население, вызвать волну, оседлать которую он сам же не в состоянии. В условиях отсутствия признаков новых идей в высказываниях Медведева, есть основания предполагать, что в общих чертах этот же курс будет продолжен им в новом качестве.
Фактически, утверждает Затулин, Медведев в должности премьера компрометирует президента. Не без заметного напряжения сил Путин аккумулировал социальную поддержку, чтобы заткнуть брешь в кремлевской стене, образовавшуюся по вине другого участника тандема, а вот теперь тот вновь возьмётся за старое. Зачем давать ему такую возможность? Если даже считать это политтехнологическим приёмом (создать проблему, чтобы затем взяться за её решение), то второй раз он не сработает. Да и нет в том надобности.
Можно также добавить, что идеологический заряд, который оборачивается «дырой в стене», «разбродом и шатаниями» вместо движения вперед, заложен в определениях «праволиберальной» программы, по-видимому, не только для Медведева, но и для самого Путина какое-то время служившей образцом «программы развития». Действительно, даже намёк на возвращение к политике «либерализма» потерпел фиаско: был встречен истерично-недоверчиво-враждебно почти всеми слоями общества, включая, что следует особо отметить, общественные группы, патентовано «либеральные» в собственных глазах. После решения Медведева не выставлять свою кандидатуру на второй срок шумнее всех вздыхали те, кто перед тем приложил наибольшие усилия сделать это решение неизбежным.
Но какой-либо иной программы, с которой ассоциировалось бы представление о «курсе Медведева», как не было, так и нет. Сам он в своих пространно пустых монологах перед «сторонниками» даже не пытался откорректировать приписанную ему политическую идентичность. Что выглядит парадоксально, если вспомнить, как ещё недавно именно Медведев громче всех стучал кулаком, требуя от ВПК освоить 20 трлн. рублей, запланированных на закупку вооружений. Подобная активность почему-то не мешает ему оставаться в общественном мнении «западником», «либералом» и чуть ли не главным резидентом госдепа-ЦРУ в России. И его это, похоже, устраивает.
Сегодня Плигин и его единомышленники призваны таким образом сформулировать идеологию своей платформы в «ЕР», чтобы на правах возможной партийной группы поддержки либерального курса будущего правительства оказаться в меньшинстве. В это же самое время Затулин бьет в набат, мобилизуя более многочисленных условных сторонников «государственно-патриотических» и «социально-консервативных» взглядов занять оборону в зазоре между Путиным и Медведевым. В итоге последний выглядит весьма сомнительно как партийный глава правительства, способный опереться на верную ему парламентскую фракцию большинства. «Брожение» в «ЕР», обозначившееся несколько дней назад, если к чему-то и ведёт, то к свершению мечты Бориса Межуева о постепенном возрастании роли представительной ветви власти. Но Медведев на фоне этой тенденции остаётся в проигравших.
«Правое», противопоставленное «государственно-патриотическому», оказывается фикцией. Уже много лет. Что, в общем-то, понятно изначально.
