?

Log in

Трудно избавиться от смысловых «лакун» в изложении, когда пишешь обзорные тексты вроде вот этого, намереваясь подытожить связь причин и следствий в ходе событий на протяжении длительного периода времени. Какие-то высказывания подразумеваются как уже обоснованные в других местах, другие разъясняются, но коротко. Будет полезно поэтому воспроизвести более подробно схему российской «метаистории», как я её трактую, с необходимыми ссылками. Если поставить перед собой такую цель, то результат выглядел бы примерно так.

Read more...Collapse )

Где «Известия», где РБК

«Режим используя все тех же собственников, разгромил "Известия" - патриотическое, крымнашистское и в значительной степени националистическое издание» – проводит аналогию Холмогоров, комментируя отставки в РБК. А дальше, конечно, напрашивается сопоставление громкости протестного вопля в обеих сходных ситуациях. Ожидания оправдываются. Разница производит впечатление и требует креатива в объяснениях. Он тут же находится.

«Либеральная деятельность - высокоранговая, и многим к ней хочется прислониться, в том числе и самой власти. А нелиберальная деятельность - низкоранговая, ее не уважает и сам заказчик таковой» – там же, в фейсбуке Холмогорова пишет Дмитрий Ольшанский, который вообще предпочитает униженность/угнетённость/низкоранговость и раздаёт ярлыки на них как самый ценный комплимент. Смущенный Холмогоров пробует задним числом отклонить вслух сделанное приглашение мученически поприбедняться вместе с Ольшанским и пытается возразить. Но левую интуицию такого чутого наблюдателя, как Дмитрий, и не обманешь, и не перечеркнешь.

Конечно, хозяин, он же мера всех людей и вещей, относится по-разному к тем, кто состоит у него на службе (= приходует «компрадорами» неугодных), и прочим. Первым позволено меньше и они не в особой чести, что не удивительно: «аппарат» и «честь» – в принципе из разных рубрик. Но дело не только в этом. К сущности аппаратной системы принадлежит её «непознавемость», эйдетическая непереводимость – то, что «система скорее приемлет откровенно враждебные высказывания о себе извне, чем любые претензии на идейность, близость и идейную близость». Как говорит по этому поводу В. Гатов, характеризуя позицию «государства контрразведки», «указания на то, где стать лучше, воспринимаются им как акты агрессии, как нечто более опасное, чем любое текущее несовершенство». Но Гатов, высказывая эту мысль, не замечает, что подавленное-вытесненное поползновение «улучшить» чекистский строй концентрировалось не столько в РБК, сколько в другом месте.

Можно, разумеется, сказать обо всё этом ещё проще: любая кошка полудохлую мышь ценит меньше живой и брыкающейся. Однако самооценка, обнародованная Ольшанским, имеет решающее значение. Она как раз и восходит к истоку, к пункту водораздела, определяя, что будет дальше – аппарат или элита. Аппарату генетически присущ комплекс самоотрицания.

Аппарату, в том числе идеологическому, свойственно упрощать, начиная с себя. Используем дихотомию из реплики Ольшанского – нелиберальность сводится агитпропом к простой антилиберальности, еще конкретнее: превращается в ненависть к «либералам» (даже ценность «взятия Крыма» обусловлена в их глазах главным образом тем, что «либералы против»). Заткнуть рот последним власть может и самостоятельно (достаточно шевельнуть бровью), поэтому либеральность и нелиберальность упраздняются практически синхронно. Нелиберальность в аппаратном исполнении – за ненадобностью, на которой она сама же и настаивает.

Не республика

>Общественным настоящим заниматься не хотят, всё передоверив "великому президенту" - он решит все проблемы. А пока - надо заниматься личными проблемами - на том и стоят.

Прикажут «заниматься настоящим» – займутся. Но пока всем приказано заниматься внешней политикой. А почему у нас нет желающих озаботиться общественным вопреки и помимо приказа? Видимо, потому что активный правящий слой в стране формируется пассивным – по модели «аппарата», а не «элиты». Элита – это когда каждому «больше всех нужно». Аппарат – способ управления людьми, среди которых общепринято: «никому ничего не надо», «хата с краю», «я маленький человек». Элита – носители идеи, аппарат – исполнители. Но воровать эта модель не только не мешает, но, напротив, негласно предписывает (это что касается «личных проблем»). Целое, оно же форма, как раз и создаётся идеей – на которую у нас никто не отваживается. В руках исполнителей оно распадается, теряется, рассовывается по карманам, растаскивается. Общественное идёт аппарату на подножный корм. Компенсатором неприкрытой слабости правящего слоя выступает цезарь – он в ней заводится и живёт, черпая тут обоснование своего экстраординарного статуса, поэтому он её поощряет и культивирует. Если кто-то начинает чрезмерно и не по команде интересоваться общественным, ему по ручонкам. А общественным ведь на самом деле только и можно интересоваться «не по команде». По команде – это не общественное уже, а аппаратное. Дела общественные – это res publica. А у нас совсем не республика.

отсюда
В день победы русское сознание разрывается между двумя равно завлекательными идеями-фикс. Первая – конспирологическая: эта война – еще один пример манипулирования всем миром со стороны «англо-американских банкиров» (см. 1, 2). Им одним война была нужна, они взрастили Гитлера, они натравили его на СССР и т. д. Они, стало быть, и в выигрыше – ну, поскольку всё случилось по их планам. Вторая идея-фикс состоит в том, что в мире недопустимым образом принижается вклад нашего народа в победу. Конкретно, принижением в первую очередь занимаются всё те же англо-американцы. Эти враги человечества имеют дерзость думать, что победу в войне они и одержали. Они, а вовсе не русские. А мы считаем, что русские – и не в последнюю очередь потому, что мы и пролили больше всех крови. (Особенно это выпячивалось на передний план в страдательные, образцово левые советские времена.) А англо-американцы думают, что победители – они, и как раз потому, что их погибло меньше других. Оставляя в стороне справедливость нашего возмущения беспардонной англо-американской логикой, замечу, что во множестве голов обе идеи-фикс могут существовать одновременно. Они нисколько не мешают одна другой. И то несомненная истина, и это. Всё, как и всегда, совершилось по англо-американским замыслам, но мы выиграли (потому что нас больше всех умерло).

Навстречу будущему

название или описание

Фото (отсюда) к теме «антропологического разговора» здесь и его продолжения.

Интересно сопоставить лица победителей и союзников.

А то иногда возникают сложности с оценкой различных физиогномических трендов.

Прямой, как правда

Семейные предания:

«Отец моего отца. Александр Андреевич Мовчан. Выходец из известного запорожского казачьего рода, по легенде основанного близким соратником Хмельницкого, породнившегося еще в XVIII веке с Вышневецкими (каприз истории!), из семьи куренных атаманов – полковники Екатерининской эпохи, фамильный герб с тех времен, девиз «Козацкому роду нема переводу»...

Андрей Васильевич, его отец, сразу встал на сторону красных. Был облечен доверием партии – первый секретарь обкома. Все, что осталось о нем из воспоминаний, – был «железным», честным и прямым, как стрела с его фамильного герба. В 1938 году арестован и расстрелян. «За что?» – когда-то спросил я своего отца».

Действительно, за что? За что расстреливать потомственного казака с фамильным гербом, «сразу ставшего» секретарем обкома? Мистика истории.

PS. Можно представить, как Сталин ломал голову, что делать ему с этими людьми, которые однажды уже отметились мятежом и изменой – и не придумал ничего лучше, кроме как избавиться от них под корень.

Помирил

Вот спорят люди о чем-то… Доходит до удручающих резкостей… Синтезирую-ка я обе версии, чтобы никто не чувствовал себя в обиде.

У прекрасных начальников были звери-подчиненные. Но как-то раз одним чудесным вечером начальники спешили на спектакль по Чехову и забыли запереть клетку со зверьми.

И, поскольку зверей еще и забыли накормить, они отправились в театр и поужинали хозяевами.

В результате все ценные свойства их коленных чашечек и прочие прекрасные качества перешли к новым владельцам. Предоставленные самим себе и икая вчерашними начальниками, звери принялись стремительно умнеть и хорошеть. Первая мысль, до которой они доперли, цивилизовавшись – та, что, оказывается, их искусственно довели до зверства, моря голодом и лишая необходимой им духовной пищи… А так как они теперь уже и сами были духовные, то в дальнейшем сами и пошли друг другу в пищу, живя активной, насыщенной жизнью, осваивая Колыму и БАМ, Сирию и Донбасс, пуляя людьми в космос и радуя всё прогрессивное человечество проектами Роснано. Конец истории.

Если серьезно, то в России продолжают ожесточенно сталкиваться два описания действительности. Первое: плохие начальники и хорошие подчиненные, второе: плохие подчинённые и хорошие начальники. Спор bantaputu и mmnt сводится как раз к этой дилемме. Если разобраться, надуманной. Я вот еще помнится в 2010 году писал, что разговор о качестве власти и качестве народа должен быть единым. «Власть, не-власть (общество) и анти-власть (оппозицию) следует мыслить в их проблемности как перетекающие друг в друга, как три стороны проявления единого целого» – думается мне. Из этого и исходим, трактуя события последних 20 лет: 1, 2.

Но: чем век закончился, тем он в сущности и начинался. Продолжаем бродить по кругу.

Придворное

И не мудрено. Придворное возводится на притворном. Им же и притворяются прежде открытые двери, перед тем, как захлопнуться окончательно в претворение желаний.

Если долго гундеть: «Я не нужен!» – ну точно придет время, когда выставят. А заядлые апологеты не замечают, что именно это они и твердят, словесно укрепляя строй (конкретно – укрепляя его топ-менеджеров в уверенности: «мы такие незаменимые и сами уже это знаем, и что нового могут сообщить нам эти писаки?») Подобно тому, как царю бояре и правительство только мешают, и на этом апофатическом тезисе и держится режим цезаро-популистской диктатуры (вот если бы не они, гаденыши и кровопийцы, батюшка-государь бы совсем на благо народное изошел, но не дают злыдни, мешают, искажают его добрые намерения – посему дать ему еще полномочий), бояре и правительство, воспроизводя модель дальше, не жалуют собственную челядь. «Мы сами перлы, нахрен вы нам сдались?» Войдя в роль в игре примитивизаций авторы политического натюрморта упрощают всё настолько, что им самим уже нет места на картинке. Это путь самоупразднения и самоотрицания; упрощение всегда приходит таким путем. Простота всё запутывает и у риторов её коготок увязает не в последнюю очередь.

У Соколова даже эпиграф к ЖЖ журналу громкогласно объявляет отправной пункт: «Как известно, власти наши дрянь…». ВластИ, во множественном числе. Гидра властей. А лидер наш набольший разве «власти»? Нет, это же народный заступник, народный герой, ту гидру поборающий. Так отформатированному первому лицу, действительно, никто уже по большому счету не нужен. От его популистской самодостаточности кормятся все прочие. Запущенный образ живет своей жизнью, отрицая за ненадобностью собственное окружение, собственную периферию, любую системность (партии, экономику и т. д.) Это передаётся по цепочке, аукаясь тем, кто первый начал.

Повесив всё на Путина, можно констатировать, что он тянет ношу, но при этом не следует удивляться, если надобность в чьих-то услугах вдруг возьмет и отпадет. Закон «реактивной тяги» требует. Ходатайство о своей никчемности должно периодически удовлетворяться. И это иллюзия – думать, что Гайзера можно, а Межуева и Соколова нельзя.

Люди и Это

название или описание

Новосибирск. Два «Тополя» на Красном проспекте.

Пространство, оно же размер, имеет значение. Вот до таких величин должна была увеличиться вещь, чтобы попасть в легенду и в сказку. Ведь это не предмет. Это нечто духовное и волшебное.

Волшебная палочка. Палочка-выручалочка. Канал в другое измерение. Нечто магическое.

Read more...Collapse )
Юнона

Правая позиция как её понимаю я – в значении первичной презумпции, первичной константы сознания, а именно трансцендентальной самоидентификации с властью вообще – является связующим звеном властной системы, то есть по сути любой организации как таковой. Эта её роль подчеркивалась неоднократно (1, 2, 3, 4). Быть правым – значит быть носителем идеи власти: с одной стороны, как универсальной силы и вселенского порядка, а с другой – вот этой конкретной власти, реализованной здесь и сейчас в природе и обществе, которую («вот эту конкретную власть») её идея возводит к праобразу и источнику, к вышестоящей, ближе к ним расположенной ступени-степени проявления, к единству и конкуренции с другими единосущными элементами – то есть включает в единый властный проект и единый властный порядок. Идея власти строит государство, организуя частные проявления властной силы в систему, нацеленную на самовозрастание. Устойчивость роста этой системы определяется твердостью правой установки в её основаниях.

Об этом уже шла речь в различных текстах. Системообразующая способность правой ориентации сознания принципиальна для развиваемой здесь теории правого и левого. Правая позиция состоит в склонности к искусству обобщения частного, которое применяет платоновский эйдетический способ рассмотрения к властно-силовой действительности, позволяя ему выполнить собирающую миссию, концентрируя подобное к подобному, то есть состояться в качестве руководства к действию. Это – эйдетический образ мыслей, ставший образом действий, практика платоновского философствования в мире.

Поэтому вызывает повышенный интерес утверждение, согласно которому правая точка зрения сама представляет собой нечто одностороннее и её надлежит «консервативно» преодолеть.

Читаем тут:

Read more...Collapse )

Однолюб

«Так Россия, лежащая во мраке "патриотического угара" в одну минуту лишилась единственного (!) федерального печатного издания, где патриоты могли произносить вещи, доступные массовому читателю. Когда бы подобная перезагрузка случилась не с патриотами - о, как всё шумело б и грохотало о возвращении в "советский союз". Но так как это случилось с патриотами, в ответ мы услышали полную тишину. Никакой реакции я не жду. В том числе и потому, что её не будет.»

Читаешь комментарии по кальке «Ты только посмотри, какое горюшко с нами приключилось! Но это горюшко – только полгорюшка. Представляешь, что было бы, коли бы оно не нас постигло, а вот этих самых. Оооо… Главное несчастье в том, что они бы совсем не так реагировали, если бы это с ними случилось, чем когда мы тут страдаем. Когда мы страдаем, им вообше не жалко… Ооооххх… Какие они…» – и думаешь, чего здесь больше, глупости или инфантилизма. Достаточно один раз посмотреть на эти причитания «со стороны», и тиражировать их станет стыдно. В случае с Прилепиным ситуация понятна. Человек так замотался, что ему некогда просто сесть и немного подумать, что, как и зачем. Живет и пишет на автомате. А, например, у Ольшанского, который произвел неисчислимое множество аналогичных протестных восклицаний, заело речевой аппарат, видимо, по причине обратного свойства: в условиях кризисной голодухи отчаянно пережевывает запавшую мысль. Ибо неизвестно, что жевать, когда выпадет.

Для Прилепина скандал как «политического мыслителя», что он и этот кейс сливает в тот же самый арык, куда у него утекает и всё прочее. Казалось бы, оплеуха, официально залепленная официально патриотической общественности, призывает что-то переоценить и хотя бы немного уклонить вектор беспощадного критического анализа. Рассмотреть, наконец, что-то еще интересное и заслуживающее рядом с морально избитыми «либералами». Но нет. «Мы пойдем привычным путем», бормочет себе под нос писатель и предпочитает не смотреть в сторону. Либералы! Только либералы! Всё удобно сводится к ним.

Венеция

Из обсуждения с Владимиром Можеговым его статьи следует интересная аналогия.

Николая II, Вильгельма II, Сталина и Гитлера (при всей брутальности по крайней мере отдельных участников списка) «вели к войне», говорит Можегов, которая на самом деле была им совершенно не нужна, американские банкиры – единственные, по мнению автора, заказчики мирового конфликта. Казалось бы, если их вели куда-то словно слепых котят, то есть даже самые энергичные и влиятельные деятели неамериканского мира находились под контролем, зачем нужно было усердствовать и затевать такие сложные мероприятия, как глобальная война? Это вечная проблема конспирологии, которая исходит из тезиса о всемогуществе неких сил, и при этом приписывает им разные тонкие замыслы, совершенно излишние, если этот тезис верен. Но конспирология никогда не смущается подобными противоречиями и продолжает возводить свои замки на хлипком фундаменте.

Аналогия, о которой идёт речь, касается событий 2014-2015 гг. и современного неамериканского авторитарного политика, который, как нам кажется, демонстрирует высокую решимость в отстаивании национальных интересов и склонность не останавливаться перед применением оружия, не уступая в ней «слепым котятам» предыдущих поколений. Очевидно, что если «большой конфликт» всё же состоится, то без России дело не обойдется. По мысли Можегова выходит, что если Путин активно действует на Украине и на Ближнем Востоке, то он тем самым исполняет волю «американских банкиров» и движется по дороге, которая ведёт к нужной только им цели. А вот если он перестанет куда-либо высовываться, то это и будет самой антиамериканской политикой, которую можно сейчас представить. Если именно это хочет сказать автор интернет-газеты «Взгляд», то перед нами новый поворот в интерпретации задач российской власти на ближайший период. Конспирология куда-то заводит.

СССК-2

Разглагольствующий об общем благе и национальной идее Бастрыкин – живая иллюстрация к шутке сентября 2015 г. о России как «Святой Суверенной Следственной Комитетии».

Интересно отметить, что видный национально-политический мыслитель упоминался пару недель назад в числе путинских «фаворитов», но при этом признавалось первенство Золотова, который явно затмил остальных любимцев цезаря. Если гипотеза «фаворитизма» верна, следовало ожидать, что у задвинутого на вторые роли взыграет ревность. Так и случилось. Пошли известные из истории абсолютизма явные и тайные конкурентные телодвижения: избранники соревнуются, стремясь привлечь к себе внимание вождя.

Бастрыкин вот выступил с программным манифестом, стараясь показать, что рано его недооценивать. Можно сказать, вызвал Золотова на интеллектуальный поединок. Перед нами нечто вроде попытки светлейшего князя Григория Орлова разобраться со светлейшим князем Григорием Потемкиным на предмет, кто нужнее матушке России и батюшке царю. Чем-то интересно ответит генерал армии генералу юстиции?
Читаем Бастрыкина:

«Российским организациям были перекрыты каналы внешнего долгосрочного заимствования, которые составляли основу инвестиций для развития реальных (производственных) секторов экономики. Примечательно, что ограничения на движение финансов не коснулись краткосрочного финансирования, которое в настоящее время активно используется для спекулятивного давления на нашу национальную валюту. Во многом результатом этих мер стала глубокая девальвация рубля, падение реальных доходов населения, спад промышленного производства, рецессия в экономике».

Вопрос. Почему председатель СК РФ не усматривает заговора в том, что было создано такое положение дел, при котором основу инвестиций для развития реального сектора эелономики составляли внешние заимствования, но видит заговор в его отмене?
Значит, взгляды «или мои, или проплаченные» – ложная дихотомия. Правильно, потому что взгляды делятся, как известно, совершенно иначе: на наши и компрадорские. И если родина во имя стабильности требует и дальше не мудрствовать (хотите мудрствовать, вот вам, пожалуйста, в качестве предмета французы или американцы), но этимологически сводить непонятный консерватизм ко вполне понятной консервации, то не следует ей отказывать, уподобляясь компрадорам. Тогда всё встаёт на свои места: да, начальник родины – консерватор, а «ЕР» консервативная партия (настолько же консервативная, насколько партия).

Однако заметим, что лет за пять до предыдущего краха родина требовала считать власть шамкающей развалины сбычей мечт всего прогрессивного человечества и Маркса с Энгельсом в особенности, каким бы странным это им ни показалось. Помогло ли это делам прогрессивного человечества и судьбам марксизма на одной шестой части суши? Не помогло даже косноязычному дедушке, который пожил бы ещё, если бы его не мучали ролью всемирного викария Маркса-Энгельса-Ленина. Назвали бы вовремя вещи своими именами, жизнь у всех немного бы упростилась, а у кого-то (у одного человека и у одной страны), может, ещё и удлинилась, но мы продолжали языковые игры, нещадно зализывая дедушку, словно слепого котенка. Всё в итоге утонуло в этом слюноблудии. На пользу оно никому не пошло, но привычка осталась.

Read more...Collapse )
Кто-нибудь понимает эту логику?

«Вопрос: Почему Вы настолько уверены, что любая критика в адрес России, включая недавнюю информацию про Ваших друзей и панамское дело, – почему Вы считаете это заговором против России?

Ответ: Что касается этих информационных компаний, мы не считаем, что это заговор, я так никогда не говорил, но я считаю, что это целенаправленный вброс. А почему мы так считаем? Да потому, что никого из руководства России в этих списках нет, но желание прилепить эту проблему к нам налицо».

Никого из нас во вброшенных списках нет, но мы знаем, что списки вброшены целенаправленно против нас.

Что это?

Знает больше, чем говорит? Что-то известно о пока еше не опубликованной части панамских материалов?

Или церемонии отброшены и с распадом надстроек дорациональные основания мышления выступили наружу во всей своей красе? Если последнее, то мыслить подобным образом, уже не утруждая себя элементарной логикой – всё равно, что ходить на публике в расстегнутых брюках. «Щетаю, всё, что происходит, это вброс против нас». Щетаю и всё тут. ИГИЛ – вброс. Мировой кризис – вброс. Порошенко – вброс. ФРС – вброс. Навальный – вброс. Раскол ислама на шиитов и суннитов – однозначно вброс, запланированный еще в VII веке, чтобы запутать и сбить с толку Россию. Немного обобщая: весь мир придуман чертом специально, чтобы сбить с пути истинного праведников, то есть нас. Праведники – это мы. А мир – это вброс. Кстати, долой гностиков (ибо Кургинян).

Распад социальных институтов, которые сплошь оказываются декоративными и бутафорскими (т. е. «вбросом»), неизбежно выносит приговор и последнему из них – логике. Совершенно необязательная химера.
Самое неумное, во что можно сейчас вляпаться, это – в нашей левой цезаристской стране считать, что «весь вред от либералов», и дежурные проклятия в их адрес возвести в ранг спасительной политической программы.

Либералы, каковы они есть, во всём их уродстве, такой же симптом, как «другая сторона», ныне «правящая», с которой они однажды как-то очень картинно «поменялись местами». Они следствие, но никак уж не причина. Поэтому когда человек думает, что, требуя извести либералов, желает Родине добра, ибо они и испортили нам нашу добрую правильную жизнь, он совершает умственное жульничество. А также вольно или невольно участвует в игре, сеанс которой только что провел народу его обожаемый трибун.

Плохие дороги, изверги-либералы, ворующие дураки – такие в этой игре правила, а выигрывает, как ни в чем ни бывало, разумеется, исключение. Чем хуже, тем с большими основаниями можно претендовать на экстраординарный статус, под что как раз и требовалось подвести базу. Мораль из всего этого дерьма: Путин! И именно потому, что так всё плохо. И чем хуже, тем более убедительны его претензии самому быть над этим: требовать особых полномочий, иррегулярных и ирреальных (вспомним, например, Беслан, после которого Кремль обрел сомнительное счастье назначать губернаторов).

Всё, в чем его ещё упрекают – это что его полномочия недостаточно особы перед лицом страшной либеральной угрозы. Как справедливо заметила депутат Яровая на эфире у Соловьева после «прямой линии» – «президент же сказал, что он за честные выборы, НО… оппозиция шляется по разным Вильнюсам и ругает Россию». Именно так и сказала, не детализируя и не продолжая дапльше тонкую мысль. Все же и так поняли, что провещала пассионария? Вот оппозиция и не даёт, да, упорно не даёт проводить в России честные выборы, а начальник-то страны за них всей душой, он рвется к ним, НО… либералы не дозволяют. И дороги наши кошмарные ведут туда же, хоть омские, хоть какие-либо иные. Стоит только им наладиться, так можно не сомневаться что сразу вслед за тем граждане, не будь дураками, возжелают еще какой-нибудь регулярности, войдя во вкус.

Поэтому и дороги будут вытрясать мозги, и либералы никуда не денутся, околачиваясь всегда рядом и на виду, и Кудрин уже спешит на помощь Медведеву, едва только другая опасность Родине героически нейтрализована в Сирии. И дураки как всегда наготове.

«Здесь и сейчас»

«Здесь и сейчас» нужно отходить от аппаратно-бюрократического способа организации власти в пользу коллегиальных институциализированных форм. Когда-то я предлагал пробовать это на базе «Единой России». Парламентская республика подразумевает уже сложившийся правящий слой, чувствующий свое единство (поверх партийных разногласий). Просто так к ней не перейдешь. Смысл президентского режима мог бы заключаться в содействии формированию в стране качественной национальной элиты. К сожалению, его несет в каком-то другом направлении» – ответил в fb на вопрос А. Елисеева, «что делать здесь и сейчас», «укреплять президентскую власть» или «переходить к парламентской республике».

Но, конечно, вряд ли убедил. Душа у людей повсеместно просит дальнейшего «укрепления». «Пусть крепчает на славу нам!» Надо относиться к этому с пониманием. И отрицательно.
Хорошо Кашин пишет: «Административная реформа, начатая Владимиром Путиным без предупреждения и без объявления войны, производит такое впечатление, что, кажется, мы еще ностальгически вздохнем о тех временах, когда и Росархив не был силовым ведомством, и военизированные подразделения МВД тихо существовали под началом честного милиционера Владимира Колокольцева». К коллекции эпохальных символических шедевров, таких, как «управление внутренней политики», добавилась жемчужина в прапорщическом стиле. Нельзя не учитывать специфику употребления термина «гвардия» в России, специфику, которой нет, например, в тех же США. Поэтому о тупом копировании названия говорить не приходится – отечественные коннотации выходят на передний план. Никто, конечно, прежде не догадывался, что вэвэшники – гвардия нации, но теперь следует из этого исходить. «Федеральная служба национальной гвардии» – это почти уже «министерство двора», «департамент элиты» или «отделение консерватизма».

В принципе-то, согласно прецедентам, охранные отряды своим существованием не умаляют функционала тайной государственной полиции, но есть легкое ощущение, что между Путиным и ФСБ появился холодок недоверия. Возможно вождь что-то внезапно узнал, что заставило его активировать старую рецептуру сдержек и противовесов. Но с другой стороны можно думать, что обострились генетически обусловленные проблемы. На самом деле российская власть стоит на недоверии как дом на песке. Чем менее всерьез её институты, чем более они имитационны, тем меньше причин доверять чему бы то ни было; впрочем, недоверие здесь скорее не следствие, а причина. Можно вспомнить Сталина. Его считают образцом кадровика и тем не менее он был вынужден регулярно выносить приговоры своей кадровой политике, убирая, однако, людей, но не проблему. Кому он мог доверять? Членам партии большевиков, которая была взращена на революционной мифологии и культе восстания? Культя восстания продолжала фантомно страдать и десятилетия спустя; призрак коммунизма, даже частично материализованный, не утратил склонности к ночным хождениям по краю. Люди, которые предали и свергли власть, державшуюся сотни лет, обладали навыками, требовавшими применения и совершенствования. Новая аппаратная генерация, молодое поколение, которое вообще не видело дореволюционной жизни и всосало чуть ли не с молоком традицию заговора, казалось еще менее надежным. А теперь оценим современный кремлевский кадровый ресурс, вспомнив факты биографии Виктора Золотова. Вот он на танковой трибуне возле Белого дома, охраняет Ельцина, по сути заявляющего о ликвидации Советского Союза, вот он в числе телохранителей Собчака. Того самого Собчака, которого здоровый генеральский инстинкт в 90-е годы разве только в гробу и готов был видеть. Но ныне Золотов и сам генерал.

Read more...Collapse )

Вызов принят

название или описание

«Он считает, что зайдет в одну комнату с Путиным и выйдет из нее, получив то, что ему надо для США». Интервью с биографом семьи Трампа лишний раз заставляет вспомнить текст, написанный всего лишь в октябре прошлого года, когда нюансы избирательной кампании «Путина по-американски» были еще не так известны: «Кремль выступает мировым трибуном демоса против прогнивших элит, он за «истинное» «народовластие». Он апеллирует через головы напрямую к массам... Буш разбудил Путина, Путин стремится быть ближе к народам, но на всякий случай старается больше уже никого не будить. Однако зависит ли это ещё от его воли? Вернувшись в полной мере к рычагам на своем третьем сроке, находясь в поисках самоидентификации на новом этапе, начальник страны инстинктивно реанимирует образ брутального Джорджа (или анти-Джорджа, неважно), частично назло Обаме, частично просто потому, что, обращаясь в трудную минуту к архетипам, находит внутри себя слишком яркое впечатление времен политического детства… Ясно, что не хочется передавать дальше эстафету пробуждений, но трудно остановиться на пол- или четверти пути».

Не вышло остановиться. Пробуждение «брутального образа» наметилось быстрее, чем можно было предполагать. Трамп – это, конечно, в том числе и реакция Запада на московского лидера, продукт заразительной популярности росийского цезаризма, дающей отдаленные всходы. Что-то аналогичное уже имело место в 20-е – 30-е гг. XX века. И как тогда, сейчас это вряд ли нам на пользу. Дорого обойдётся. Раздразнили хищника. Обама очень не хотел напоминать собой «гориллу». В итоге прослыл «слабым». Этой слабостью мы и тыкали в морду американскому зверю, гордясь собственной крутизной. А вот у Буша маладшего или Трампа нет причин себя стесняться. «Мы им покажем» – их девиз, сквозь зубы. А что покажем мы им в ответ?

Титов: замах на высоты

Итак, «партия роста». Крым, кстати, действительно, вписывается в такую концепцию: приросли же им. Приросли, но в другом просели, надо исправить, требует партия капиталистической экспансии.

Но во многих других моментах ситуация с проектом Титова продолжает оставаться загадочной. От развертывания политической программы партийный лидер предпочел уклониться, что порождает ожидания, как бы не оказалась она в итоге старым добрым либерализмом по-российски, который решили до поры до времени не афишировать. Выдвигать экономическую программу имеет смысл, если рассчитываешь приобрести рычаги для ее реализации. Небольшой думской фракции для этого недостаточно. А крупной фракция станет, в каком-то будущем, только если сформировать и представить мобилизующую систему политических и личных ценностей. Но можно ведь надеяться получить власть обходным путем, без победы на выборах.

Read more...Collapse )
Декоративность первого лица, каковое лишь «ставленник», «марионетка» в чьих-то руках, и «они его сменят, когда он перестанет их устраивать»: это важный функциональный элемент народной конспирологии «самого верха». Конспирология учит о таинственном круге малоизвестных лиц, который совершенно оторван от «прочих», цинично плюет вниз, зачем-то мечтает сократить население страны (планеты) до минимума и превратить его в чипированных рабов, несмотря на то, что и так давно уже стоит за любым значительным событием, держит в руках все бразды и благополучно манипулирует каждым чихом. Но эта излюбленная мания массового сознания начинает развеиваться в момент приглашения к обсуждению конкретных деталей. Тут она предстает в своем подлинном виде: мифического пузыря, раздутого состояния самосознания, метафизического пред-убеждения маленького человека – мировой экстраполяции его отношения к себе. Довольно многим кажется, что нет ничего проще, чем сосредоточить власть над миром в руках 100 – 200 семей. Прошлое тем не менее полно историями о том, как сто семей не могли удержать контроль над небольшим городом – впадали в соперничество и противоречия и теряли власть. Но условием хотя бы непродолжительного коллективного господства семей являлась прозрачная (в том числе для нижестоящих) процедура согласования позиций и мнений внутри правящей олигархии. Без нее «власть 100 семей» трансформируется в образное выражение и/или во власть одной семьи.

Read more...Collapse )
«Две истории не оставляют меня практически всю взрослую жизнь, начиная с института. Стенфордский тюремный эксперимент - раз, и эксперимент Милгрэма из Йельского университета по подчинению авторитету – два».

Всё, что доказывают эти эксперименты, это то, что человек – хороший актер: он способен выбирать роли и сущности, откликаясь на интересные предложения. В частности, он любит делать добро, но точно так же любит делать и зло. Как гласило полное глубокого удовлетворения признание Суллы, гордящегося своим счастьем: «Никто не сделал больше добра своим друзьям, и зла своим врагам, чем я». Это и есть счастье в восприятии знатного римлянина – полнота жизни – полнота осуществления возможностей.

Если бы те же профессора взяли тех же испытуемых и предложили им игру в благотворительность, они с удовольствием развлекались бы, творя добро. Какую из ролей считать «естественной», какую нет – исключительно вопрос произвола интерпретации и произвола экспериментатора. Древние хорошо понимали, что «естественны» обе. Но, что интересно, экспериментировали, выводя людей на чистую воду, чаще в направлении, обратном стэнфордско-йельскому.

Какими были настроения уважаемых афинских граждан времен расцвета демократии, которых платоновский Сократ успешно провоцирует на разговоры о благе и справедливости?

Read more...Collapse )

Дождемся

Говорят о кризисе национальных государств. Винят, согласно распространенной манере, «глобализм», «транснациональные корпорации», которые на самом деле близоруки и ограниченны как типичные бизнес-структуры и всегда лишь используют возможности: действуют в открывшемся пространстве, но сами его не создают. Единственное, на что они способны и к чему они стремятся – монетизировать эти возможности. Заодно, в качестве побочного эффекта, и скомпрометировать их. А когда наблюдаются обратные процессы – дифференциация, нарастание разрыва в уровнях жизни между странами, национальные конфликты – та же самая фантазия не придумывает ничего лучше, как пригласить привычный мировой капитал, угодные душе ТНК, чтобы «объяснить» и эти явления. Тем самым наглядно демонстрируется не столько стремление понять причинно-следственные связи, сколько готовность отдать дань своему суеверию и секуляризированная потребность выдумать за происходящими событиями вместо причины субъект, разумеется, внешний, чуждый, враждебный.

Причины наблюдающихся перемен следует искать в первую очередь в головах, а не в кошельках. Факторы, вызвавшие к жизни «нации», продолжают действовать, изнутри формируя человека и его сознание. На какой-то стадии была необходима национальная мифология, чтобы социализировать индивида, извлеченного из глубинки и привить ему стандарты цивилизованного поведения. На мужика из бретонской деревни обрушивали поток культурно-исторических смыслов и фактов, объясняя ему, почему предметом гордости должно являться не прибить-турнуть, облапошить или совсем зарезать такого же мужика из гасконской деревни, а обратиться к нему на «вы», отнестись уважительно, как и к себе, по мере сил помочь и попробовать совместно сделать что-то хорошее («стоящее»). Не будем недооценивать и тех усилий, которые положили на тот же алтарь структуры королевской власти и церкви, добиваясь сходных результатов в переформатировании и обобщении локализованной личности. Одно связано с другим.

Read more...Collapse )

Profile

Br
rightview
rightview

Latest Month

May 2016
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

ОСНОВНОЕ

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner